Заключение фальсификация доказательств

Проблемные вопросы фальсификации доказательств.

В основе любого судебного решения лежат доказательства, которые должны всегда соответствовать требованиям процессуального законодательства. Между тем на практике нередко встречаются случаи их фальсификации. Анализ действующего законодательства показывает, что норма ст. 303 УК РФ, устанавливающая ответственность за совершение данного преступления, имеет существенные пробелы в регламентации механизма правового регулирования, что не позволяет соответствующим государственным органам эффективно противостоять его совершению.

Статья 303 УК РФ является новеллой Уголовного кодекса РФ 1996 г. Данное обстоятельство указывает на то, что законодателем долгое время проблема фальсификации доказательств должным образом не рассматривалась, хотя на практике она существовала с момента появления соответствующих органов, обладающих правом сбора и закрепления сведений, используемых впоследствии при отправле-нии правосудия.

Что представляет собой фальсификация доказательств? Необходимо отметить, что законодательного определения данного понятия нет. В Уголовном кодексе РФ отсутствует даже указание на способы фальсификации доказательств, что существенно осложняет деятельность практических работников.

Этимологически слово «фальсификация» в русском языке произошло от латинского «falsificare», которое означает подделывание чего-либо, искажение, подмену подлинного ложным, мнимым . Таким образом, в ст. 303 УК РФ идет речь о подделывании, подмене и искажении доказательств, понятие которых раскрывается в отраслевых нормативно-правовых актах.

Необходимо сразу отметить, что норма ст. 303 УК РФ о фальсификации доказательств распространяется лишь на гражданское и уголовное судопроизводство. Административное судопроизводство не подпадает под действие ст. 303 УК РФ, что является существенным пробелом в правовом регулировании (тем более в свете возможного создания административных судов).

Отношения, регламентируемые 303 УК РФ, по своему содержанию могут быть разделены на две составляющие: фальсификация доказательств в гражданском и уголовном судопроизводстве.

Часть 1 ст. 303 УК РФ посвящена фальсификации доказательств в гражданском процессе по делам, рассматриваемым как по правилам ГПК РФ, так и в порядке, предусмотренном АПК РФ.

По смыслу ст. 303 УК РФ сфальсифицировать доказательства в рамках гражданского судопроизводства может лицо, участвующее в деле, или его представитель.

В соответствии со ст. 34 ГПК РФ лицами, участвующим в деле, признаются стороны, третьи лица, прокурор, лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других субъектов или вступающие в процесс в целях дачи заключения, заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства и по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Арбитражный процессуальный кодекс РФ к лицам, участвующим в деле, относит стороны, заявителей и заинтересованных лиц, третьих лиц, прокурора, государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы, обратившиеся в арбитражный суд за защитой своих прав и законных интересов .

Круг представителей лиц, участвующих в деле, определен главой 5 ГПК РФ и главой 6 АПК РФ. При этом понятием «представитель» охватываются как законные представители, так и представители, действующие на основании договора.

Интересным в данном контексте является то обстоятельство, что в перечне субъектов фальсификации доказательств в гражданском судопроизводстве (как, впрочем, и в уголовном) отсутствует судья. В юридической литературе давно пред-лагается включить в круг лиц, привлекаемых к ответственности по ст. 303 УК РФ, представителей судейского корпуса , поскольку последние имеют возможность сфабриковать доказательства. Тем более что практике известны случаи фальсификации доказательств судьями, привлечь которых к ответственности по ст. 303 УК РФ в настоящее время невозможно. При наличии соответствующих признаков действия судьи квалифицируются по ст. 292 УК РФ, не учитывающей юридической природы преступления, предусмотренного ст. 303 Кодекса, и имеющей меньший карательный потенциал (максимальное наказание, предусмотренное ст. 303 УК РФ, — это лишение свободы до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или за-ниматься определенной деятельностью до трех лет) .

Какие доказательства можно сфальсифицировать в рамках гражданского судопроизводства по смыслу ст. 303 УК РФ?

Согласно ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Похожее определение доказательств содержится и в АПК РФ. Согласно ст. 64 данного Кодекса доказательствами по делу являются полученные в предусмотрен-ном настоящим АПК РФ и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Как следует из ст. 303 УК РФ в совокупности с другими нормами уголовного закона, не все доказательства, о которых идет речь в соответствующих процессуальных законах (ГПК РФ, АПК РФ и УПК РФ), могут быть сфальсифицированы. В данном случае следует говорить лишь о неодушевленных предметах (различных письменных документах, протоколах следственных действий, материальных носите-лях информации и т. д.).

Детальный анализ указанных выше статей ГПК РФ и АПК РФ, а также Уголовного кодекса РФ дает основание исключить из круга обстоятельств, которые можно сфальсифицировать, следующие:

1) объяснения лиц, участвующих в деле, так как «спорящие» стороны не несут ответственности за сообщение суду ложных сведений;

2) заключения экспертов (специалистов), так как ответственность за дачу заведомо ложного заключения предусмотрена ст. 307, а не ст. 303 УК РФ;

3) показания свидетелей, поскольку дача заведомо ложных показаний наказуема в соответствии со ст. 306 УК РФ.

Таким образом, объектом фальсификации в гражданском судопроизводстве могут являться аудио- и видеозаписи, а также письменные документы и вещественные доказательства.

Сложным и мало исследованным остается вопрос о том, как квалифицировать действия лица, подделавшего документ, который в измененном виде не содержит ложной информации.

К примеру, лицо фальсифицирует официальный документ, т. е. фактически совершает преступление, предусмотренное ст. 327 УК РФ. Вместе с тем сведения, которые указаны в документе, полностью соответствуют действительности. Затем документ представляется суду для подтверждения позиции соответствующего участника процесса, приобщается к делу. Возникает вопрос: есть ли в действиях лица признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ, с учетом того, что «искусственно» созданный документ не содержит ложных сведений?

В данном случае подделка любого документа, представление его в суд с последующим приобщением к материалам дела будут расцениваться как фальсификация доказательств независимо от ложности или достоверности содержащихся в них сведений. Для квалификации действий по ч. 1 ст. 303 УК РФ не имеют значения мотивы и цели фальсификации, главное, чтобы лицо осознавало факт подделки до-казательства и желало воспользоваться последним. Сама фальсификация в данном контексте — это любая подделка, искажение документа, которые изменяют его первоначальное состояние (создание копии без оригинала, подделка подписей, всевоз-можные исправления и т. д.).

***В судебном заседании по гражданскому делу по иску к Г. об истребовании имущества из чужого незаконного владения Р., являясь лицом, участвующим в деле, имея умысел на приобщение к материалам дела сфальсифицированных доказательств с целью подтверждения своих материальных затрат, представила суду че-рез своего представителя Н. два товарных чека, которые она подделала, заполнив пустые бланки и подписав их от имени индивидуального предпринимателя М.

В ходе предварительного следствия, а также судебного разбирательства Р. не отрицала, что товарные чеки были составлены ею. При этом обвиняемая утвержда-ла, что представленные в суд чеки не содержали ложных сведений, свидетельствовали о факте покупки товаров, которые Р. в действительности приобретала в мага-зине предпринимателя М. Подделку чеков подсудимая объяснила утерей оригиналов. Кроме того, Р. ссылалась на то, что товарные чеки не были положены судом в основу решения по гражданскому делу, в связи с чем, в ее действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Приговором Семикаракорского районного суда Ростовской области Р. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 303 УК РФ. Суд пришел к правильному выводу относительно квалификации действий Р. То обстоятельство, что товарные чеки содержали достоверные сведения, а также не были положены в основу решения по гражданскому делу, не влияет на юридическую оценку совершенного деяния. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 303 УК РФ, является формальным, а следовательно, наступления каких-либо вредных последствий не требуется.

Несколько иначе разрешается данный вопрос в уголовном судопроизводстве.

Как известно, в уголовном процессе права и свободы человека могут быть существенно ограничены. Соответственно, последствия фальсификации доказательств при рассмотрении уголовного дела являются, как правило, наиболее тяжкими.

Фальсификации доказательств по уголовному делу посвящена ч. 2 ст. 303 УК РФ. Как и в ч. 1 ст. 303 Кодекса, в данной норме законодатель определил субъектный состав фальсификации. Сфальсифицировать доказательства по уголовному делу могут: дознаватель, следователь, прокурор и защитник. Следует обратить внимание на отсутствие среди субъектов фальсификации судьи. Более того, ясно, что и в остальной части круг лиц, обладающих возможностью фальсификации доказательств, определен законодателем не совсем удачно, возможно из-за излишне лаконичной формулировки.

Согласно УПК РФ к лицам, имеющим право осуществлять предварительное расследование, относятся дознаватель, начальник подразделения дознания, орган дознания, следователь, руководитель следственной группы, руководитель следственного органа и его заместитель. Представляется, что в данном случае законодателю следовало либо привести полный перечень субъектов фальсификации, либо так же, как в ч. 1 ст. 303 УК РФ, применить общее понятие «лицом, осуществляющим производство по уголовному делу, а также защитником».

Кстати, тут же возникает обоснованный вопрос: почему защитник помещен законодателем рядом с лицами, осуществляющими производство по уголовному делу? Круг полномочий защитника по сбору и фиксации доказательств крайне узок, что вызывает сомнения в правильности такого подхода. С точки зрения про-цессуального права защитник уполномочен собирать лишь иные документы, предусмотренные п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, т. е. справки, характеристики. Остальные (две) формы получения защитником доказательств, точнее, доказательственной информации, реально претворяются в жизнь лишь при выполнении следственных действий лицом, осуществляющим производство по уголовному делу (например, опрос лиц защитником не имеет никакого доказательственного значения, в то время как их допрос следователем придает таким сведениям надлежащую процессуальную форму).

Указанные обстоятельства не исключают возможности фальсификации доказательств защитником. Вместе с тем полномочия последнего в сфере сбора доказательств по сравнению с компетенцией лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, ничтожны. Данное обстоятельство делает фальсификацию доказа-тельств со стороны последних гораздо более общественно-опасной, что, безусловно, должно учитываться законодателем, а также судом при назначении наказания. Иными словами, ответственность за фальсификацию доказательств подлежит дифференциации в зависимости не только от вида судопроизводства, но и от объема полномочий соответствующего субъекта по участию в процессуальном доказывании.

Еще одна проблема заключается в том, что законодатель в ч. 2 ст. 303 УК РФ указал на фальсификацию доказательств по уголовному делу. Иными словами, возможность фальсифицировать доказательства возникает только с момента возбуждения уголовного дела. Однако первоначальная стадия уголовного судопроизводст-ва — возбуждение уголовного дела — включает этап проверки сообщений о престу-плениях, в ходе которой может быть сфабриковано наиболее значимое доказательство — протокол осмотра места происшествия, несущий иногда в себе 50 и более процентов доказательственной информации. Что же делать в таком случае?

Безусловно, действия лица необходимо квалифицировать как фальсификацию доказательств по уголовному делу, несмотря на то, что осмотр места происше-ствия может проводиться и до возбуждения уголовного дела, послужив основанием для его возбуждения. Выход из ситуации видится в изложении формулировки ч. 2 ст. 303 УК РФ в следующей редакции: фальсификация доказательств в уголовном судопроизводстве, которое согласно ст. 5 УПК РФ включает в себя досудебное (стадия возбуждения уголовного дела и предварительного следствия) и судебное рассмот-рение дела (судебные стадии). Такой подход позволит учесть особенности фальси-фикации доказательств.

Однако в указанной ситуации возникают следующие сложности. Состав лиц, участвующих в проверки сообщения о преступлении шире, чем состав лиц, осущест-вляющих производство по уголовному делу. На данном этапе свою деятельность осуществляют сотрудники различных подразделений: криминальной милиции и ми-лиции общественной безопасности; федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ; федеральной службы безопасности и т.д. В частности это лица, занимающиеся оперативно-розыскной деятельностью – например оперуполномоченные. Согласно УПК РФ указанные лица вправе прини-мать заявление о преступлениях и проводить первичную проверку по сообщениям о преступлениях, полученных из иных источников, проводить по ним неотложные следственные действия, а именно тот самый «фундаментальный» осмотр места происшествия.

Рассмотрим следующую ситуацию. Прокуратурой Семикаракорского района Ростовской области было возбуждено уголовное дело в отношении оперуполномо-ченного К. по ст. 292 УК РФ – служебный подлог. Предварительным следствием ус-тановлено, что К. работая оперуполномоченным отделения уголовного розыска, яв-ляясь должностным лицом органов внутренних дел, исполняя свои должностные обязанности, проводил сбор первичного материала, по факту хищения имущества М. К., имея умысел на внесение в официальные документы заведомо ложных све-дений и действуя из иной личной заинтересованности, выразившейся в повышении личных показателей раскрываемости преступлений, самостоятельно составил про-токол принятия устного заявления о преступлении от имени М, выполнив от его же имени подписи в бланке заявления, являющегося официальным документом, а так-же составил объяснение от имени М., указав в бланке заявления и объяснении за-ведомо ложные сведения о краже у М. сотового телефона в баре, приобщив данные документы к материалу проверки, зарегистрированному в книге учета сообщений о преступлениях. В дальнейшем протокол принятия устного заявления послужил по-водом для возбуждения уголовного дела в отношении гражданина С. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, производство по которому впоследствии было прекращено по осно-ванию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием события преступ-ления.

Интересным является то, что протокол принятия устного заявления о преступ-лении в соответствии со ст. 74 УПК РФ является доказательством по уголовному делу и относиться по смыслу ч. 2 ст. 74 УПК РФ к иным документам. То есть, факти-чески в указанном случае К. внес в официальный документ (протокол принятия уст-ного заявления о преступлении ) заведомо ложные сведения, чем совершил служебный подлог, и одновременно совершил фальсификацию доказательства по уго-ловному делу. В результате преступных действий К. в отношении С. осуществлялось незаконное уголовное преследование. По степени общественной опасности такие действия должны быть квалифицированны по ч. 2 ст. 303 УК РФ, однако оперуполномоченный не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, и свои преступные действия он осуществил в рамках проверки сообщения о преступлении.

Еще сложнее обстоит дело с квалификацией действий должностного лица при фальсификации протокола осмотра места происшествия в целях принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела. Например, лицо составляет протокол осмотра места происшествия и не отражает в нем реально имеющихся «следов» пре-ступной деятельности (скрывает либо уничтожает их). Он одновременно укрывает преступление и фальсифицирует доказательство. После того как будет выявлен данный факт, возможности закрепления, имевшихся ранее на месте происшествия следов будут утрачены. Лицо или лиц совершивших преступление, скорее всего, привлечь к уголовной ответственности будет невозможно, что относиться к тяжким последствиям в понимании ч. 3 ст. 303 УК РФ. Как быть в указанном случае? Квалификация действий должностного лица по ст. 292 УК РФ будет неоправданной, как не соответствующая степени общественной опасности совершенного преступного дея-ния. Есть возможность привлечь такое должностное лицо по ч. 3 ст. 285 УК РФ, которая имеет больший карательный потенциал по сравнению с ч. 3 ст. 303 УК РФ, однако указанная статья не отражает юридической природы содеянного.

Очевидно, что фальсификация в рамках первичной проверки или при произ-водстве по уголовному делу может иметь одинаковые по степени тяжести последствия (например, избежание преступником наказания), однако в первом случае деяние будет квалифицировано как злоупотребление должностными полномочиями (квали-фикация по ст. 292 УК РФ даже не рассматривается), во втором случае квалифици-рованно как фальсификация доказательств по уголовному делу с возможностью максимального наказания в виде лишения свободы на срок до 7 лет.

В двух совершенно одинаковых случаях с точки зрения своей юридической природы совершенно разные варианты разрешения сложившейся ситуации. Такое положение вещей в очередной раз указывает на то, что в настоящее время существует необходимость в новом взгляде на фальсификацию доказательств.

Сложным на практике представляется вопрос о квалификации действий должностного лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ, если подделанное им доказательство фактически не содержит ложных сведений. Рассмотрим основные возможные ситуации.

Первая ситуация. Следователь фальсифицирует протокол допроса свидетеля, искажая его истинное содержание — дополняет его сведениями, уличающими обвиняемого в совершении преступления. Безусловно, такие действия должны расцениваться как фальсификация доказательств.

Вторая ситуация. Свидетель по уголовному делу сообщает следователю по телефону о ранее не известных последнему обстоятельствах. В силу определенных причин возможность допросить свидетеля в надлежащем порядке у следователя отсутствует. Он составляет протокол дополнительного допроса свидетеля, вносит в него сведения абсолютно достоверного характера, не влияющие на существо дела, и подписывает протокол от имени допрошенного. Как следует рассматривать такие действия? В материалах дела появилось новое «доказательство», основанное на реальных фактах, но изготовленное следователем самостоятельно. В этом случае происходит смешение двух составов — фальсификации доказательств и служебного подлога. На взгляд автора, действия следователя тем не менее образуют фальси-фикацию доказательств, так как происходит подмена подлинного доказательства мнимым, хотя и достоверным по отношению к реальным фактам.

Третья ситуация. Следователем производится следственное действие — осмотр предметов (к примеру, орудия преступления). Согласно УПК РФ при этом обя-зательно участие двух понятых. Однако следователем приглашен лишь один поня-той. Осмотр выполнен надлежащим образом, без искажения объективных данных, по его окончании составляется протокол, который подписывается приглашенным понятым. Затем следователь самостоятельно расписывается за второго понятого. Налицо нарушение процессуальной формы закрепления доказательственной информации. При обнаружении указанного факта составленный протокол должен быть признан недопустимым доказательством. Наличествуют ли в указанном случае при-знаки состава фальсификации доказательств?

Учитывая общественную опасность таких действий, сферу, в которой они со-вершаются, а также возможные последствия (к примеру, оправдание лица, совершившего преступление), в описанной выше ситуации их также надлежит квалифицировать как фальсификацию доказательств, а не как служебный подлог.

Судебная практика не дает однозначного ответа на вопрос о том, какую юридическую оценку дать действиям соответствующего должностного лица. Например, при рассмотрении конкретного уголовного дела Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ разъяснила, что под фальсификацией доказательств, по смыслу ст. 303 УК РФ, следует понимать любое искажение сути, объема, внешне-го вида, веса и других характеристик доказательств (или хотя бы одного доказа-тельства), влияющее на полное и объективное рассмотрение дела .

Формулировка, предложенная Верховным Судом РФ, не устраняет всех сомнений, возникающих при квалификации действий лица по ч. 2 ст. 303 УК РФ. Так, если бы Верховный Суд РФ ограничился тем, что «любое искажение сути, объема, внешнего вида, веса и других характеристик доказательств является фальсификацией доказательств», то проблема была бы тем самым разрешена. Добавление к указанному предложению слов — «влияющее на полное и объективное рассмотрение дела» уже дает повод для различного понимания и применения данной реко-мендации в практической деятельности.

Что же получается? Если внесенные изменения не влияют на полноту и объективность рассмотрения дела, например, как в случае подделки подписи, то состава фальсификации нет? На взгляд автора, правильность последнего утверждения вызывает сомнения. При выявлении любого, даже незначительного изменения дока-зательства в соответствии со ст. 51 Конституции РФ признается недопустимым, т. е. не имеющим юридической силы, и исключается из доказательственной базы. Это в любом случае сказывается на полном и объективном рассмотрении дела (ведь указание на степень влияния отсутствует, что позволяет учитывать любые последствия «искусственного изменения» доказательств).

Таким образом, как подтверждает судебная практика, под фальсификацией доказательств следует понимать любое искажение сути, объема, содержания, веса и других характеристик доказательств, независимо от того, повлияло ли это на полное и объективное рассмотрение дела или нет. Только такой подход к трактовке фальсификации доказательств позволит достичь высшей ценности судопроизводства — четкого, бескомпромиссного соблюдения процессуальной формы при осуществлении доказывания.

Часть 3 ст. 303 УК РФ является своего рода продолжением ч. 2 данной нормы. Вместе с тем указанной позиции придерживаются не все авторы.

Формулировка ч. 3 ст. 303 УК РФ порождает вопрос о том, какое значение имеет признак наступления тяжких последствий. Является ли он квалифицирующим по отношению к деяниям, предусмотренным ч. 1 и 2 ст. 303 УК РФ, либо только по отношению к деянию, предусмотренному ч. 2 данной нормы?

Безусловно, использованная законодателем конструкция ч. 3 ст. 303 УК РФ не исключает возможности распространять признак «наступление тяжких последствий» и на гражданское судопроизводство. Так, А. С. Феофилатков считает, данный при-знак в равной степени применим и к фальсификации доказательств по гражданскому делу .

По мнению автора, данный вывод является неверным. При анализе формули-ровки диспозиции ч. 3 ст. 303 УК РФ, содержащей указание на фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или особо тяжком преступлении, и санкции ч. 3 ст. 303 УК РФ, которая является кумулятивной и предусматривает в качестве дополнительного наказания лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, можно придти к выводу о том, что субъектом данного преступления может быть только лицо, чья должность или профес-сиональная либо иная деятельность связана с участием в процессе доказывания, а это либо лицо, осуществляющее производство по уголовному делу, либо защитник.

Очевидно, что ст. 303 УК РФ, посвященная фальсификации доказательств, имеет существенные недостатки, негативно отражающиеся на качестве правопри-менительной деятельности. Предложенное в данной норме понятие фальсификации несовершенно и нуждается в дальнейшей переработке в целях установления соответствия между «буквой» уголовного закона с одной стороны, и практической дея-ельностью по осуществлению доказывания — с другой.

Прокурор надзорного отдела
управления по обеспечению участия
прокуроров в рассмотрении
уголовных дел судами

Фальсификация доказательств: как выявить ее в арбитражных и уголовных делах

Как распознать фальсификацию доказательств без проведения экспертизы, на какие хитрости идут адвокаты, чтобы поймать оппонентов на подмене документов, и когда суд не будет вдаваться в подробности действительности доказательств. Кроме этого, эксперты «Право.ru» рассказывают, как убедить суд провести экспертизу в том учреждении, которое предлагаете вы, и почему показания свидетелей порой важнее экспертизы.

В середине ноября этого года до Экономколлегии Верховного суда дошло дело, в котором банк-кредитор уверял, что требования другого кредитора должника основываются на мнимом договоре поручительства. Кредитная организация указала в письменных возражениях на то, что спорный документ подписали позднее проставленной на нём даты, чтобы не нарушался срок исковой давности. Но первая инстанция не стала вникать в вопрос о фальсификации. В определении суд указал, что заявление о фальсификации нужно делать по правилам ст. 161 АПК, то есть одновременно просить провести экспертизу давности изготовления спорной бумаги. Банк этого не сделал, поэтому следует считать, что о фальсификации в деле не заявлялось, решил суд (дело № А56-71402/2015).

Апелляция и Окружной суд оставили такое решение без изменений. Хотя банк настаивал, что АПК не запрещает заявить о фальсификации в письменных возражениях и суд обязан в любом случае рассмотреть этот вопрос. Лишь Экономколлегия ВС согласилась с доводами банка, отменила акты нижестоящих инстанций и направила дело на новое рассмотрение (см. «ВС разбирался, как правильно заявлять о фальсификации доказательств»). Вообще же, юристам часто приходится сталкиваться с фальсификацией доказательств со стороны их недобросовестных оппонентов.

Фальсификации в арбитражных и гражданских делах

По словам Виктора Гербутова, партнера юрфирмы Noerr, в арбитражном и гражданском процессах чаще всего фальсифицируют письменные доказательства. Он объясняет это сравнительной легкостью подлога и значимостью таких доказательств в российском процессе. Если говорить о конкретных категориях арбитражных споров, то в коммерческих разбирательствах обычно фальсифицируются те доказательства, с помощью которых одна из сторон хочет доказать или опровергнуть наличие задолженности, говорит Сергей Коновалов, юрист «Saveliev, Batanov & Partners». Речь идет о договорах, актах сверки расчетов, актах приема-передачи работ.

В делах о банкротстве пытаются подделать договоры займа и поручительства, поясняет эксперт: «Именно с помощью этих документов аффилированные кредиторы собираются создать контролируемое банкротство или уменьшить конкурсную массу». В корпоративных разбирательствах недобросовестная сторона часто представляет искаженные решения органов управления и протоколы собраний, предупреждает Коновалов. Кроме перечисленного, в арбитражных делах можно столкнуться и с фиктивными ценными бумагами. Вексель – излюбленное поле творчества для мошенников всех мастей, говорит партнер правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» Магомед Газдиев: «Виной этому правовая природа вексельного обязательства – абстрактного и безусловного».

Но в любом случае чаще всего фальсифицируют те документы, на которых нужно «проставлять» меньше реквизитов, рассказывает Мария Сидорова, партнер АБ «А2.Адвокаты». В судах общей юрисдикции в таких случаях доходит до курьезов. Павел Хлюстов, адвокат, партнер КА «Барщевский и партнеры», вспоминает, как однажды его оппоненты в СОЮ представили договор купли-продажи, якобы заключенный задолго до того, как аналогичное соглашение подписали с клиентом эксперта. Но уже шапка документа выдала в бумаге «фальшивку», говорит адвокат: «В ней фигурировали паспортные данные, которые могли появиться лишь спустя два года, после подписания этого договора».

Подлоги в уголовном процессе

А вот в уголовном процессе подделкой доказательств в подавляющем большинстве случаев занимаются сотрудники правоохранительных органов, констатирует Денис Саушкин, управляющий партнер АБ «ЗКС»: «Как правило, фальсифицируют протоколы различных осмотров, допросов свидетелей и потерпевших». По словам управляющего партнера АБ «ЕМПП» Сергея Егорова, следователи могут оформить протокол допроса несуществующего свидетеля, в который вносятся заведомо ложные данные. Иногда выясняется, что подписанта в это время не было в стране или он уже умер давно, делится курьезами Саушкин. Порой обвиняемые и их защитники с удивлением замечают, что в некоторых документах от их имени стоит подпись, сделанная не их рукой, добавляет руководитель уголовной практики BMS Law Firm Тимур Хутов. Еще одна хитрость правоохранителей – в документе внезапно меняется дата его составления, чтобы бумага попадала под процессуальный срок, рассказывает юрист.

Но явная фальсификация доказательств в рамках уголовного дела встречается нечасто, уверяет Егоров. Во-первых, это все же преступление (ч. 2 и 3 ст. 303 УК РФ), отмечает эксперт. А во-вторых, закон предоставляет следователю все необходимые возможности, чтобы собрать нужные стороне обвинения доказательства и повлиять на допрашиваемых свидетелей, исказив их действительные показания, говорит юрист. По его мнению, недобросовестному опытному следователю не надо ничего фальсифицировать для достижения нужного результата: «Где-то можно мягко надавить на свидетелей – и они дадут необходимые показания. А какие-то доказательства, которые не ложатся в русло обвинения, можно в уголовное дело вообще не приобщать».

Как распознать юридические подделки

Чтобы распознать «фальшивку» в уголовном деле, адвокату не нужно обладать какими-то специальными познаниями, уверяет Егоров. По его словам, защитнику достаточно внимательно изучить материалы дела и пообщаться с доверителем, чтобы выявить подделку. Иногда можно пойти и на хитрость самому адвокату, говорит Хутов. Он рассказывает, что некоторые защитники при ознакомлении с материалами уголовного дела на особенно важных документах ставят невидимые пометки: «Если какой-то лист пропадет, то пометки на нем не будет и появится возможность доказать подмену». А вот в арбитражных и гражданских делах юристу бывает довольно сложно распознать сфальсифицированные доказательства, кроме случаев грубой подделки, отмечает Гербутов. В такой ситуации лучшим помощником юриста будут доверительные отношения с клиентом, который сможет дать необходимые пояснения, не стесняясь неудобной истины, утверждает Газдиев.

Если речь идет о подделке подписи, то тут юристу может помочь эксперт, который сопоставит бумаги и зачастую без проведения исследования «на глаз» сможет определить, является ли оспариваемая подпись поддельной, говорит Сидорова. В любом случае, на потенциальную подложность доказательства укажет тот факт, что оппонент представляет бумагу, которая резко противоречит стандартной форме и стилю других документов сторон, объясняет Евгений Лиджиев, юрист КА «Ковалев, Тугуши и партнеры». Так что, когда кто-то что-то подделывает, это все равно становится видно, делится опытом старший юрист «Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры» Михаил Осипов: «Всегда остаются какие-то несостыковки».

Как правильно заявлять об экспертизе

При малейших сомнениях в подлинности документа надо обязательно заявлять о его фальсификации в суде первой инстанции, советует Максим Степанчук, партнер КА «Делькредере»: «Без такого заявления существует риск, что суд не будет вдаваться в вопрос действительности доказательства». Просьба провести экспертизу, которая не сопровождается заявлением о фальсификации доказательства, как правило, отклоняется судами, сразу предупреждает Гербутов: «Это вызвано тем, что обычное ходатайство об экспертизе не обязательно для суда, и такие просьбы часто используются для недобросовестного затягивания процесса». Кроме этого, важно помнить, что сторона, заявившая о фальсификации, может нести уголовную ответственность за заведомо ложный донос, предостерегает эксперт. Вязовик замечает, что для проверки заявления о фальсификации письменных доказательств суд не во всех случаях назначает экспертизу. Суд может проверить подлинность документов и другими способами, в частности, вызвав на заседание свидетелей, объясняет Коновалов, приводя в пример такие решения Окружных судов в делах № А75-5827/2013, № А56-35183/2014 и № А19-3883/2013.

Понимая, что передо мной подделка, прежде чем просить назначить экспертизу, я часто совершаю следующий процессуальный маневр. Сначала я прошу суд предложить оппоненту представить на обозрение оригинал документа. В некоторых случаях уже на этой стадии смелость «фальсификаторов» заканчивается, и они ограничиваются лишь копией, что при наличии заявления о фальсификации лишает такое доказательство силы. Если всё же оригинал представляют, я сразу прошу приобщить его в материалы дела, мотивируя это тем, что к моменту назначения экспертизы оригинал может исчезнуть. Помню, как в одном из дел суд не удовлетворил моё ходатайство, а в следующее заседание вместо оригинала бумаги оппонент представил справку о том, что у него украли портфель с оспариваемым документом внутри.

Павел Хлюстов, адвокат, партнер КА «Барщевский и партнеры»

В уголовных делах по этому вопросу своя специфика. Саушкин поясняет, что заявлять о фальсификации в суде надо только после оглашения доказательства, которое вызывает сомнения, и тогда уже ходатайствовать о назначении необходимых экспертиз: «Если это сделать до оглашения, то обвинение может вообще не использовать спорное доказательство, либо попытаться легализовать «фальшивку» другими способами». В идеале же ходатайство о назначении экспертизы стоит заявлять еще на этапе предварительного следствия, поскольку суд реже идет навстречу адвокатам в этом вопросе, утверждает адвокат МКА «Князев и партнеры» Владимир Китсинг.

Хутов обращает внимание еще и на пробел, который содержит УПК по этому вопросу. В законодательстве предусмотрена обязанность следователя знакомить обвиняемых и их защитников с постановлением о назначении экспертизы, но не указано – в какой срок. Из-за этого следователь знакомит с таким постановлением фактически уже после получения результатов исследования, объясняет Хутов: «Таким образом, фактически нарушается право обвиняемого на постановку эксперту вопросов и предложение другого экспертного учреждения». В такой ситуации имеет смысл самостоятельно обратиться к специалисту и провести необходимое исследование, которое может опровергнуть экспертизу следователя, советует юрист.

Добиться экспертизы у определенного специалиста

Добиться назначения экспертизы – это еще половина дела. Важно, чтобы исследование проводили специалисты, которые являются профессионалами в той области, которая вызвала споры у сторон. Алексей Костоваров, советник АБ «Линия права», замечает, что российский суд не связан какими-либо конкретными требованиями при выборе эксперта: «Поэтому важно убедить, что ваши кандидатуры проведут экспертизу лучше, чем предложенные оппонентами». Упор следует делать на стоимость и сроки проведения экспертизы – судьи стеснены административными регламентами и по возможности стремятся завершить рассмотрение дела в максимально короткие сроки, добавляет Газдиев: «Эксперт, предлагающий свои услуги быстро и недорого, будет фаворитом». Также важны регалии экспертов (дипломы, сертификаты, данные о научных работах), отмечает Осипов. Кроме этого, он советует проанализировать практику по конкретному судье, чтобы понять, с какими экспертами он работает и как часто назначает «сторонних» экспертов.

Почему важна методика исследования

В деле № А40-71125/2015 суд признал недопустимой почерковедческую экспертизу, которая показала, что документы от имени поставщика подписаны ненадлежащим лицом. Суд указал на нарушения методики проведения исследования, а именно – на недостаточный объем образцов почерка, предоставленных для экспертизы (см. «Верховный суд объяснил, почему признаки «однодневки» у контрагента – это не страшно»).

Источник: адвокат МКА «Князев и партнеры» Владимир Китсинг

Китсинг дополнительно предлагает акцентировать внимание и на преимуществе методик, которые используют конкретные эксперты. А в уголовных делах суды обычно назначают проводить экспертизу в госучреждениях, констатирует Саушкин. Тогда уже адвокатам надо работать с качеством итогового заключения такого исследования и в случае необходимости просить назначить дополнительную или повторную экспертизы, резюмирует юрист.

Вплоть до середины XIX века судебная система в Российской империи была выстроена согласно «Учреждению о губерниях» 1775 года и предполагала три уровня судов: уездный, губернский и общегосударственный. Эти суды были зависимы от административных учреждений и часто затягивали рассмотрение дел на целые десятилетия. Ситуацию осложняло огромное количество правил и исключений из них. Подозреваемых стращали и истязали, чтобы добиться признания вины. Сам суд проходил в их отсутствие, значение имели только документы по делу. Защитников не существовало, а подсудимые почти всегда были лишены возможности обжаловать приговор.

Государственный секретарь Российской империи Михаил Сперанский понимал, что нужно менять судебную систему, но ему удалось лишь провести министерскую реформу и преобразовать коллегии в восемь министерств. Ими управлял министр, ответственный перед Сенатом. Устройство гражданских и уголовных судов поручалось вновь созданному Министерству юстиции (Манифест «О разделении государственных дел на особые управления, с обозначением предметов, каждому управлению принадлежащих» от 25 июля 1810 года).

Следующий шаг на пути к реформированию предпринял председатель департамента законов Государственного совета граф Дмитрий Блудов: в 1842 году он выпустил Свод законов, а в 1845 году – Уложение о наказаниях. Граф также направил Николаю I подробную записку со своим видением реформ. И хотя император согласился с ней, воплощать в жизнь не стал.

18 февраля 1855 года на престол взошел Александр II. Спустя год, после прекращения Русско-турецкой (Крымской) войны, Александр II объявил: «Да правда и милость царствуют в судах». Чтобы этого добиться, в 1861 году был создан специальный Совет (разрабатывал текст законопроектов) и Государственная канцелярия (редактировала их и утверждала). В 1862 году появился первый проект реформы, а в 1864 году совет представил Судебные уставы, которые впоследствии и были приняты.

20 ноября 1864 года Александр II в Царском Селе подписал Указ Правительствующему сенату, в котором говорилось о намерении водворить в России суд «скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных», а также возвысить судебную власть и дать ей надлежащую самостоятельность. Для этого были приняты «Устав гражданского судопроизводства», «Устав уголовного судопроизводства», «Учреждение судебных установлений», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» и «Изменение судопроизводства в старых судебных местах».

Фрагмент Указа Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 года

Фото из книги «Россия. Законы и постановления» (источник – Президентская библиотека)

В результате реформы судебная власть отделилась от административной, у судов появилась независимость, гласность, открытость и состязательность. Дела стали делиться на гражданские и уголовные, а судопроизводство – на предварительное и судебное. Каждое судебное действие должно было выполняться в установленный срок, что значительно ускорило разбирательство. Были отменены некоторые виды телесных наказаний (розги, плети, шпицрутены, палки, клейма) для мужчин и все виды – для женщин.

Появился институт судебных следователей. Именно они возбуждали следственное дело, руководили оперативной деятельностью полиции, опрашивали свидетелей и подозреваемых, собирали доказательства – то есть выполняли функции современных дознавателей и следователей. О начале каждого следственного действия следователь уведомлял прокуратуру. Когда следователь решал, что имеется достаточно доказательств для обвинения либо прекращения преследования, он передавал следственное дело прокурору. Следователи состояли при окружных судах, были процессуально независимыми, несменяемыми и при нехватке судей могли заменить их.

Карикатура на российскую судебную систему. Конец 1850-х гг. Фото: wikipedia.orgПрокуратура стала обособленной ветвью судебного ведомства и подчинялась министру юстиции. Прокуроры могли возбуждать уголовное преследование, руководить полицейскими на стадии дознания и надзирать за их действиями. На предварительном следствии прокурор наблюдал за следователем и мог предложить ему совершить те или иные действия. Прокуроры проверяли законность содержания под стражей, посещали места заключения и отдавали приказы о немедленном освобождении незаконно лишенных свободы. Они составляли обвинительные заключения или предложения о прекращении дел, представляли их в суды и поддерживали обвинение, контролировали исполнение приговора. Прокуроры должны были работать при общих судах всех уровней. В гражданских процессах они представляли интересы казны.

В противовес прокурорам появились адвокаты (присяжные поверенные). Адвокатом мог стать только человек с профильным высшим образованием и пятилетним стажем работы. Кандидатов утверждал выборный Совет присяжных поверенных, он же объявлял выговоры, временно приостанавливал деятельность защитников и исключал их из корпорации. Присяжные поверенные могли действовать лишь в судах того округа, при котором они состояли. Их услуги оплачивались по письменному соглашению сторон или по официальной таксе, а если подсудимый не был способен внести деньги – из фонда, в который поступал определенный процент от гонораров всех поверенных округа.

Особо тяжкие уголовные дела рассматривали присяжные заседатели, которые выносили вердикт путем тайного голосования. Коллегия присяжных утверждалась губернатором с учетом оседлости (не менее двух лет), возраста (от 25 до 70 лет), благосостояния (в собственности должно быть имущество на сумму не менее 2000 руб.).

Судебные уставы 1864 года также вводили нотариат и службу судебных приставов. Нотариусы рассматривали документы и устанавливали их подлинность, а старшие нотариусы вели крепостные книги – реестры сделок с недвижимостью. Нотариусы служили при окружных судах, однако могли иметь и свой собственный офис. Их зарплата состояла из вознаграждений от клиентов по тарифу. Судебные приставы были при каждом суде, они вручали участникам процесса повестки и документы, помогали исполнять судебные решения. Приставы при вступлении в должность вносили залог и вступали в самоуправляемые корпорации, которые солидарно отвечали за ущерб от неправомерных действий своих членов.

Судебные уставы императора Александра Второго. Фото: rcoit.ru В результате реформы суды стали общими для всех сословий, а стороны по делу получили одинаковые права и процессуальную независимость на предоставление и опровержение доказательств. Были созданы две ветви судов по две инстанции в каждой – мировые суды и мировые съезды, окружные суды и окружные съезды. Окружные судьи назначались пожизненно, мировые избирались на определенный срок. Стать судей мог только человек с юридическим образованием, судебным опытом и безупречной репутацией. В первые годы реформы отбор таких лиц был настолько строгим, что чиновники Минюста лично объезжали губернии и знакомились с кандидатами.

Мировой суд рассматривал мелкие гражданские дела и кражи, а окружной – гражданские и уголовные дела, которые не относились к компетенции мировых судов. В качестве общей третьей инстанции функционировали кассационные департаменты сената. Также действовала Судебная палата, где рассматривались в качестве суда первой инстанции дела о государственных преступлениях и преступлениях, совершенных чиновниками, в качестве суда апелляционной инстанции – жалобы на решения окружных судов. Следствие по политическим делам вела жандармерия, а рассматривало Особое присутствие Правительствующего сената. Важные политические дела слушал Верховный уголовный суд. Назначить смертную казнь мог только сенат и Военный суд. Император оставлял за собой право вмешаться в рассмотрение наиболее важных процессов.

Первый суд, созданный по новым правилам, открылся в 1866 году в Санкт-Петербурге. На торжественной церемонии присутствовал министр юстиции Дмитрий Замятнин и иностранные гости. В том же году заработали суды в Новгородской, Псковской, Московской, Владимирской, Калужской, Рязанской, Тверской, Тульской и Ярославской губерниях. Предполагалось, что переходный период займет четыре года, в действительности процесс распространения новой судебной системы затянулся почти на четверть века.

В начале правления Александра III продолжилось распространение новой судебной системы в еще 13 губерниях: в 1883 году судебные учреждения были введены в Северо-Западном крае, в 1890 году – в Прибалтийских губерниях, в 1894 году – в Олонецкой, Оренбургской, Уфимской и Астраханской губерниях, в 1896 году – в Архангельской губернии, в 1897 году – в Сибири, в 1899 году – в Средней Азии и в северной части Вологодской губернии. Однако к концу XIX века произошел незначительный возврат к прежнему режиму. На местах мировые судьи были заменены земскими участковыми начальниками, которые выбирались исключительно из дворян и располагали неограниченной властью над крестьянами. Некоторые категории дел были изъяты из ведения суда присяжных, а в судопроизводстве по политическим делам ограничилась гласность.

Тем не менее судебная реформа Александра II стала одним из лучших радикальных, демократических и последовательных преобразований в России. После нее судебные процессы в Российской империи стали четко регламентированы, следствие велось достаточно быстро и качественно, исчезла путаница и волокита. Как замечают историки, новый судейский корпус с первого дня отличался компетентностью, преданностью делу и честностью. Именно благодаря реформе на юридических факультетах обязательным предметом стало ораторское искусство. «Нельзя не признать, что мы, сегодняшние, до сих пор в существенной мере пользуемся плодами этих реформ во всех сферах нашей жизни. В том числе в сфере правовой и судебной системы», – отметил председатель Конституционного суда Валерий Зорькин.

В материале использована книга А. А. Корнилова «Курс русской истории XIX века», статья Г. А. Филонова и В. С. Черных «Судебная реформа Александра II», а также сведения из других открытых источников.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Еще по теме:

  • Постановление о лишении права управления тс вступило в законную силу Когда вступает в силу постановление суда о лишении водительских прав? Здравствуйте! Меня лишили прав по ст. 12.27 часть 2, заседание суда было 21 апреля 2016 года, лишили на 1 год, копию […]
  • Тк рф ип Статья 303 ТК РФ. Заключение трудового договора с работодателем - физическим лицом Новая редакция Ст. 303 ТК РФ При заключении трудового договора с работодателем - физическим лицом […]
  • Ст303 ук рф с комментариями 2014 Статья 303. Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности 1. Фальсификация доказательств по гражданскому, административному делу лицом, участвующим в деле, […]
  • Алименты льготы Алименты: права ребенка и обязанности родителей Алименты - ответы юриста на часто задаваемые вопросы. Слово "алименты" происходит от латинского alimentum, что означает "пища, пропитание". […]
  • Мировой суд раменское московской области Судебный участок мирового судьи №215 (Раменский суд) Мировой судья Бехтева Елена Михайловна Руководитель аппарата Пугачева Татьяна Викторовна Секретарь суда Чурилова Наталья Петровна […]
  • Возврат 13 процентов за алименты Алименты и возврат подоходного налога Добрый вечер! Алименты не удерживаются с налогового вычета за покупку квартиры. В соответствии со ст. 171 НК РФ налогоплательщик имеет право […]