Представление интересов в третейском суде

Доверенность в третейском разбирательстве

Третейское разбирательство предваряется заключением арбитражного соглашения и обычно предполагает также участие сторон в слушании дела арбитражным составом. Если на обеих этих стадиях выступают непосредственно сами участвующие в деле физические лица либо — применительно к юридическим лицам — их единоличные органы (например, генеральные директора), вопроса о доверенности не возникает.

Между тем кто-либо иной может представлять интересы упомянутых лиц, лишь располагая доверенностью. Здесь уже необходимо установить, должна ли в доверенности содержаться особая оговорка, легитимирующая представителя на совершение соответствующих действий именно в связи с третейским разбирательством.

Прежде всего следует учитывать прямое и притом императивное предписание закона, согласно которому право представителя на передачу дела в третейский суд отнесено к числу тех, что подлежат специальному указанию в доверенности (часть 2 статьи 62 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ), статья 54 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ)).

Данное правило находится в системной связи с положением пункта 6 части 1 статьи 148 АПК РФ, предусматривающим, что «арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что. стороны заключили соглашение о передаче спора на разрешение третейского суда во время судебного разбирательства до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, если любая из сторон заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, когда арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено» (ср. со статьей 222 ГПК РФ).

Как явствует из сопоставления приведенных норм, речь в них идет о третейском соглашении, заключенном в ходе разбирательства дела в государственном суде.

Однако третейское соглашение может быть заключено и ранее, в частности в виде соответствующего условия гражданско-правового договора. Такая возможность прямо допускается Федеральным законом от 24.07.2002 N 102-ФЗ » О третейских судах в Российской Федерации » (пункт 1 статьи 7) и Законом от 07.07.93 N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» (пункт 2 статьи 7). Должен ли представитель стороны, которому поручено заключение гражданско-правового договора, быть особо (специальным указанием в доверенности) уполномочен на включение в договор условия о передаче возможных споров на разрешение третейского суда?

На поставленный вопрос даются различные ответы как в иностранной, так и в отечественной литературе.

По свидетельству А.И. Белоглавека, «ведется широкая дискуссия о полномочиях представителя (доверенного лица) участника материально-правовых отношений для заключения арбитражного соглашения или иной сделки о способе разрешения споров, возникающих из таких материально-правовых отношений. Автор публикации считает, что международная практика в настоящее время склоняется к тому, что правоспособность для заключения договора с материально-правовой точки зрения (так называемого основного договора), включая полномочия возможного доверенного лица (представителя) для заключения такого договора, автоматически включает в себя также полномочия для заключения сделки о способе разрешения спора, то есть для заключения арбитражного соглашения или пророгационного соглашения. Однако было бы неправильно не упомянуть о том, что в отдельных государствах или в соответствии с определенными нормативными документами национального происхождения (главным образом в отношении арбитражного производства, то есть пред писаний legis arbitri) требуется, чтобы полномочия представителя были expressis verbis сформулированы так же, как полномочия для заключения арбитражного соглашения. Как, например, следует из австрийской и немецкой правоприменительной практики (за исключением австрийских норм, содержащихся в Unternehmensgesetzbuch); так, необходимо, чтобы представитель был наделен определенными полномочиями для заключения арбитражного соглашения» .

Белоглавек А.И. Арбитраж, Ordre Public и Уголовное право (взаимодействие международного и национального частного и публичного права). Т. 1. Киев, 2009. С. 180 — 182.

Неоднозначные взгляды высказаны и российскими исследователями. Например, по мнению В.Н. Анурова, «при отсутствии в доверенности лица, подписавшего внешнеэкономический договор, явно выраженного полномочия на передачу споров в арбитраж, то есть заключение арбитражного соглашения, арбитражное соглашение в виде арбитражной оговорки может быть признано незаключенным и, как следствие этого, недействительным» .

Ануров В.Н. Юридическая природа международного коммерческого арбитража. М., 2000. С. 50 — 51.

Иначе рассуждает Б.Р. Карабельников: «Если согласиться с данной позицией, то любая доверенность на подписание сделки, допускающей возможность заключения арбитражного соглашения, должна выдаваться особым образом, специально разграничивая полномочия на заключение как «основной» сделки, так и арбитражного соглашения. На практике же никто таких доверенностей не выдает (по крайней мере автору за годы его практической деятельности не встретилось ни одной), и, более того, арбитры, проверяющие полномочия лиц, подписавших договор, содержащий арбитражное соглашение, никогда не исследуют отдельно вопрос о наличии у представителя стороны полномочий по заключению именно арбитражного соглашения, если не оспаривается правомочность представителя по подписанию «основной» сделки» .

Карабельников Б.Р. Исполнение и оспаривание решений международных коммерческих арбитражей. Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 года и главам 30 и 31 АПК РФ 2002 года. М., 2008. С. 85 — 86.

Б.Р. Карабельников усматривает ошибочность критикуемого им вывода о необходимости специального выделения в доверенности полномочий по заключению арбитражного соглашения в том, что «он базируется на слишком буквальной интерпретации принципа автономности арбитражного соглашения. Независимо от теоретического обоснования правовой природы данного принципа, хотя арбитражное соглашение и трактуется как «соглашение, не зависящее от других условий договора», оно не должно обязательно подписываться отдельно от «основного» договора или каким-либо образом выделяться в тексте договора. Соответственно следует предположить, что полномочия по подписанию «основной» сделки включают в себя и полномочия по подписанию арбитражного соглашения, несмотря на то что его правовая судьба, вопросы его действительности, сохранения силы и исполнимости и даже право, применимое к нему, отличаются от правовой судьбы, действительности и права, применимого к «основной» сделке» .

Содержание изложенных выше законодательных норм и доктринальных взглядов позволяет сделать вывод, что в принципе идея о необходимости наличия у представителя, участвующего в переговорах о заключении гражданско-правового (в том числе внешнеторгового) контракта, специального полномочия на согласование арбитражной оговорки базируется на двух посылках: во-первых, на различной отраслевой принадлежности арбитражной оговорки (имеющей гражданско-процессуальную природу) и остальных условий контракта (носящих материально-правовой характер) и, во-вторых, на императивной норме части 2 статьи 62 АПК РФ, признающей за судебным представителем право на передачу дела в третейский суд лишь при условии, если такое право специально обозначено в доверенности.

Гражданско-процессуальная природа содержащейся в материально-правовом контракте арбитражной оговорки действительно придает ей известную самостоятельность по отношению к контракту. Однако, как справедливо отмечается в литературе, такая самостоятельность «не свидетельствует о том, что арбитражная оговорка является во всех смыслах отдельным договором: ей придана автономность только в связи с возможным оспариванием действительности «основного» договора. В остальном арбитражное соглашение, включенное в «основную» сделку, никакой автономностью не обладает» .

Карабельников Б.Р. Указ. соч. С. 87.

Кроме того, арбитражная оговорка не всегда является единственным условием «основного» контракта, имеющим не цивилистическую, а иную правовую природу. Внешнеторговые контракты нередко содержат условия, относящиеся к соблюдению правил в области валютного и таможенного регулирования, а публично-правовая природа этих правил не подлежит сомнению.

Последовательно руководствуясь изложенной выше логикой, можно было бы требовать от участвующих в переговорах по заключению внешнеторгового контракта представителей предъявления специальных полномочий на согласование условий подобного рода, но на практике, как известно, этого не делается, и, как будет показано ниже, не случайно.

Что касается нормы части 2 статьи 62 АПК РФ, то, как указывалось выше, она касается только судебных представителей и распространяется лишь на случаи заключения третейского соглашения «во время судебного разбирательства» (пункт 6 части 1 статьи 148 АПК РФ). Иными словами, она регулирует представительские полномочия по совершению определенных процессуальных действий, совершаемых в ходе рассмотрения дела государственным судом .

Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Ф. Яковлева и М.К. Юкова. М., 2003. С. 190, 433.

Между тем доверенность на совершение контракта регулируется нормами не Арбитражного процессуального, а Гражданского кодекса и выдается на основании договора поручения, по которому «одна сторона (поверенный) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия» (пункт 1 статьи 971 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ)).

Предмет договора поручения определяется в литературе как «юридические действия поверенного, то есть такие действия, которые направлены на установление, изменение или прекращение субъективных прав и обязанностей доверителем в отношении третьих лиц посредством совершения сделок» .

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: В 3 т. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (том 2) (под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт-Издат, 2006 (3-е издание, переработанное и дополненное).

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Т. 2 / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. М., 2009. С. 785.

При этом следует иметь в виду, что сделки, будучи направлены «на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей» (статья 153 ГК РФ), могут также влечь возникновение, изменение или прекращение субъективных прав и обязанностей, имеющих иную отраслевую принадлежность. Уже говорилось, например, о том, что стороны, заключившие внешнеторговый контракт, оказываются в сфере действия валютного и таможенного законодательства, принимая тем самым на себя права и обязанности публичного характера.

Во исполнение договора поручения доверитель выдает поверенному доверенность (пункт 1 статьи 975 ГК РФ), то есть письменное уполномочие для представительства перед третьими лицами (пункт 1 статьи 185 ГК РФ). Более того, по прямому указанию закона «письменное уполномочие на совершение сделки представителем может быть представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему лицу» (пункт 1 статьи 185 ГК РФ).

Именно уполномочие очерчивает пределы деятельности представителя в интересах представляемого. И если доверенностью представитель уполномочен на заключение договора, это означает право представителя на согласование всех договорных условий безотносительно к их отраслевой принадлежности. Норма части 2 статьи 62 АПК РФ, требующая особого указания в доверенности на право представителя передать дело в третейский суд, рассчитана на специфическую ситуацию, когда третейское соглашение заключается в ходе рассмотрения дела государственным судом и потому распространительному толкованию не подлежит. С учетом изложенного представитель, уполномоченный в силу доверенности на заключение гражданско-правового договора, легитимирован и на согласование третейской оговорки независимо от наличия в доверенности соответствующего особого упоминания.

Пункт 1 статьи 973 ГК РФ обязывает поверенного «исполнять данное ему поручение в соответствии с указаниями доверителя». Такие указания содержатся в договоре поручения и отражаются в доверенности в виде уполномочия. В принципе указания, зафиксированные в обоих документах, должны совпадать как по характеру, так и по объему. В случае расхождения между этими документами возникает вопрос о его правовых последствиях. Допустим, например, что в доверенности фигурирует уполномочие представителя на заключение гражданско-правового контракта (без каких-либо ограничений), тогда как в договоре поручения имеется указание доверителя поверенному воздержаться от включения в контракт третейской оговорки. Между тем заключенный представителем договор предусматривает условие о передаче возможных споров на разрешение третейского суда.

При оценке сложившейся ситуации необходимо учитывать существенные различия между доверенностью, с одной стороны, и договором поручения — с другой. Доверенность, выданная представителю, адресована не только ему, но и третьим лицам, которые именно по ней могут судить о содержании и пределах возложенного на представителя уполномочия. Что же касается договора поручения, то он регулирует взаимоотношения доверителя и поверенного, как правило, неизвестные третьим лицам .

Гражданское право. Т. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого. М., 2009. С. 337.

В случае когда полномочия представителя в договоре поручения сужены по сравнению с тем, как они изложены в доверенности, необходимо руководствоваться статьей 174 ГК РФ, предусматривающей, что, «если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором либо полномочия органа юридического лица — его учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях».

В рассматриваемой ситуации договором, ограничивающим полномочия представителя на совершение сделки по сравнению с доверенностью, является договор поручения. Как явствует из приведенной нормы закона, при отсутствии у контрагента по совершенной представителем сделке информации об упомянутых ограничениях сделка будет иметь юридическую силу для представляемого. Иными словами, для представляемого будут обязательны все условия заключенного представителем контракта, в том числе третейская оговорка.

В предыдущем изложении рассматривалась ситуация, когда соглашение о передаче возможных споров в третейский суд является одним из условий «основного» контракта.

Однако третейское соглашение может быть заключено и отдельно от «основного» контракта, уже после вступления его в силу, но до возникновения разногласий, подлежащих разрешению юрисдикционным органом. При заключении третейского соглашения через представителя возникает вопрос о том, каким требованиям должна удовлетворять выданная представителю доверенность.

Как отмечается в литературе, «в зависимости от содержания доверенности различают три их вида. Разовая доверенность выдается на совершение одного определенного действия, такого, например, как покупка дома, получение стипендии. Специальная доверенность уполномочивает представителя совершать для доверителя несколько однородных действий и большей частью в течение определенного времени. Такая доверенность может быть выдана для покупки однородных товаров на разных территориях в одно время или в определенные сроки. Генеральная доверенность уполномочивает представителя совершать сделки и другие действия по поводу всего объема прав доверителя. Такая доверенность выдается обычно представительствам юридического лица, она может быть выдана коммерческому представителю, представителю гражданина, над которым установлено попечительство в форме патронажа, управляющему при доверительном управлении (статьи 38, 41 ГК РФ)» .

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: В 3 т. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (том 1) (под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт-Издат, 2007 (3-е издание, переработанное и дополненное).

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Т. 1 / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. М., 2009. С. 219.

Итак, доверенность может быть разовой, специальной или генеральной. Разовая доверенность, выданная для заключения третейского соглашения, разумеется, не может не содержать специального указания на этот счет. Теперь представим себе, что сторона «основного» контракта, не имеющего третейской оговорки, поручает заключить третейское соглашение к этому контракту представителю, ранее заключившему «основной» контракт на основании соответствующей разовой доверенности, срок действия которой еще не истек. Необходима ли такому представителю отдельная доверенность на заключение третейского соглашения или такое право представителя охватывается изложенным в ранее выданной ему доверенности уполномочием на заключение «основного» контракта в целом?

Если бы вопрос о передаче возможных связанных с контрактом споров в третейский суд возник в ходе порученных представителю переговоров о заключении контракта, представитель, как уже отмечалось, был бы вправе решить этот вопрос по своему усмотрению, поскольку данное ему уполномочие позволяло ему согласовать все условия контракта без каких-либо изъятий.

Однако в рассматриваемом случае вопрос о третейском соглашении возник не во время, а после заключения «основного» контракта. С юридической точки зрения речь здесь идет об изменении уже существующего контракта, причем изменение, касающееся порядка разрешения споров, признается существенным. Такой вывод можно сделать, в частности, из пункта 3 статьи 19 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров, а Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА практически придают ему общее значение .

Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2004. М., 2006. С. 56.

Поскольку представитель был наделен уполномочием на заключение контракта, то действия, направленные на изменение контракта, оказываются за пределами этого уполномочия. Вот почему такой представитель нуждается в особой доверенности, легитимирующей его на заключение третейского соглашения к контракту.

Иначе обстоит дело применительно к представителю, действующему на основании так называемой генеральной доверенности, позволяющей ему совершать от имени доверителя действия, направленные не только на заключение, но также на изменение и прекращение любых правоотношений. Представляется, что генеральная доверенность уполномочивает представителя, в частности, на согласование третейского суда в качестве юрисдикционного органа как при заключении «основного» контракта, так и при его изменении.

Остается рассмотреть вопрос о порядке оформления полномочий представителя на участие в рассмотрении дела третейским судом. Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» говорит в общем о разбирательстве дела «в заседании третейского суда с участием сторон или их представителей» (пункт 2 статьи 27), но каких-либо указаний о порядке оформления представительских полномочий не содержит. Закон «О международном коммерческом арбитраже» вообще не упоминает о представителях сторон, возможность привлечения которых, вне всякого сомнения, подразумевается.

Несколько более подробное правило содержится в Регламенте Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации: согласно § 27 «стороны могут вести свои дела в МКАС непосредственно или через должным образом уполномоченных представителей, назначаемых сторонами по своему усмотрению, в том числе из иностранных организаций и граждан».

Изложенное требование предполагает наличие в выданной представителю доверенности соответствующего указания. При этом вовсе необязательно, чтобы в доверенности был обозначен конкретный третейский суд; вполне достаточно общей оговорки, уполномочивающей представителя совершать от имени клиента необходимые для защиты его интересов процессуальные действия как в государственных, так и в третейских судах.

Как известно, ГПК РФ разрешает упрощенное оформление полномочий представителя, которые «могут быть определены также в устном заявлении, занесенном в протокол судебного заседания, или письменном заявлении доверителя в суде» (часть 6 статьи 53). Недавно аналогичная норма появилась и в АПК РФ: «Полномочия представителя также могут быть выражены в заявлении представляемого, сделанном в судебном заседании, на что указывается в протоколе судебного заседания» (часть 4 статьи 61).

Можно ли прибегнуть к такой упрощенной процедуре в третейском суде? Аналогия (как закона, так и права) не является несовместимой с третейским разбирательством. Соответственно, если присутствующий в заседании третейского суда единоличный исполнительный орган стороны делает заявление о возложении полномочий представителя на прибывшего вместе с ним начальника юридического отдела компании или иного приглашенного для этой цели лица, третейский суд вправе, занеся данное заявление в протокол заседания, допустить упомянутое лицо к выполнению представительских функций.

Подводя итог, отметим, что необходимо различать следующие ситуации относительно доверенности в связи с третейским разбирательством.

1. Заключение через представителя «основного» контракта, содержащего третейскую оговорку.

Если представитель уполномочен на заключение «основного» контракта, специального указания в доверенности на право предусмотреть третейскую оговорку не требуется.

2. Заключение через представителя третейского соглашения во изменение ранее заключенного «основного» контракта, не содержавшего арбитражной оговорки.

Представитель должен быть особо уполномочен в доверенности на заключение третейского соглашения, кроме случаев, когда представитель действует на основании генеральной доверенности, дающей ему право на заключение, изменение или прекращение любых договоров от имени доверителя.

3. Заключение через представителя третейского соглашения в ходе рассмотрения дела государственным судом.

Соответствующее специальное уполномочие в доверенности необходимо по прямому указанию закона (часть 2 статьи 62 АПК РФ).

4. Участие в заседании третейского суда в качестве представителя стороны.

Это право должно быть указано в доверенности, кроме случаев применения по аналогии части 4 статьи 61 АПК РФ.

Представление интересов организации в третейских судах

Коллегия адвокатов г. Москвы « Улищенко и Партнеры» поможет организации добиться передачи спора в третейский суд и представлять интересы компании как со стороны истца, так и со стороны ответчика.

Для передачи спора, предметом которого являются коммерческие претензии сторон, возникшие на основе гражданско-правовых отношений, в третейский суд необходимо заключение сторонами третейского соглашения.

Третейский суд является негосударственным органом, деятельность которого регулируется законом Российской Федерации, а решение третейского суда подлежит обязательному исполнению, в том числе и в принудительном порядке.

Третейские суды считаются изначально ориентированными на разрешение коммерческих споров как между физическими лицами, так и в случае гражданско-правовых споров между физическими лицами.

Для урегулирования коммерческих споров между компаниями третейские суды являются более быстрым, экономичным и объективным способом разрешения конфликта.

Представление интересов компании в третейских судах заключается в ведении адвокатом переговоров на стороне своего клиента до достижения мирового соглашения между конфликтующими сторонами. В случае невозможности мирового соглашения адвокат в третейском суде представляет интересы компании или в качестве защитника интересов истца, или как адвокат ответчика.

Преимущества решения споров между юридическими лицами в третейских судах заключаются в значительном сокращении сроков разбирательства, затрат на оплату судебных издержек, возможности сторонам выбирать независимых юристов в качестве арбитров, больший учет третейскими судьями особенностей коммерческих споров, возможность сохранения коммерческой тайны в ходе разбирательства, так как заседание третейского суда может быть закрытым.

Сторонами спора в третейском суде могут быть юридические лица, индивидуальные предприниматели, а также физические лица, предметом спора которых являются коммерческие интересы сторон, возникающие из гражданско-правовых отношений.

Коллегия адвокатов г. Москвы « Улищенко и Партнеры» оказывает третейскую защиту, представление интересов обеих сторон в ходе третейского разбирательства, помогают в инициировании спора (составляют третейское соглашение, готовят необходимые для разбирательства правовые документы).

Основным преимуществом представления интересов в третейских судах являются благоприятные условия для заключения мирового соглашения, за счет чего происходит значительная экономия времени и средств (на судебных пошлинах). Очень часто представление интересов компании в третейском суде сводится к ведению переговоров и составлению мирового соглашения сторон.

По решению суда выигравшая сторона вправе возбудить исполнительное производство, так как решение третейского суда подлежит обязательному исполнению.

Адекватное решение коммерческого спора организации намного вероятнее в рамках третейского суда, так как деятельность третейских судов изначально ориентирована на рассмотрение коммерческих претензий сторон, а решение третейского суда выносится профессиональными адвокатами-арбитрами, которых стороны могут выбрать по взаимному соглашению.

ДОВЕРЕННОСТЬ НА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ИНТЕРЕСОВ В ТРЕТЕЙСКОМ СУДЕ

Общество с ограниченной ответственностью «РОМАШКА» (ОГРН 0027009699200) , в лице Генерального директора Петухова Романа Георгиевича действующего на основании Устава, именуемое далее «Доверитель», настоящим уполномочивает Петрова Артура Андреевича, имеющего паспорт Серия 44 13 184648, выданный ТП № 9 межрайонного ОУФМС России по Московской области, выдан 15.09.2013 г. код подразделения 510-106, зарегистрированного по адресу: Московская область, Одинцовский район, город Кубинка, улица Армейская, дом 22, квартира 28, представлять интересы организации в третейском разбирательстве, в том числе право подписывать исковое заявление и отзыв на исковое заявление, предъявлять его в суд, предъявлять встречный иск, полностью или частично отказываться от исковых требований, уменьшать их размер, признавать иск, изменять предмет или основание иска, избирать третейского судью, заключать мировое соглашение, обжаловать решения третейского суда в компетентный суд, обжаловать действия судебного пристава-исполнителя, предъявлять и отзывать исполнительный лист и другие документы, получать присужденное имущество или денежные средства.

Доверенность выдана сроком на три года без права передоверия

Генеральный директор_______________ Петухов Роман Георгиевич

По всем юридическим вопросам обращайтесь к квалифицированным юристам по тел. – 8 (919) 722-05-32
Юридическая помощь www.mashenkof.ru — качественные услуги за разумную цену.
Абонентское обслуживание физических и юридических лиц.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ — ОБРАЗЕЦ, ФОРМА, ПРИМЕР, ШАБЛОН ДОВЕРЕННОСТИ НИЖЕ

Представление интересов в третейском суде

Значительное распространение в последнее время получила практика разрешения споров в третейских судах. Данный вид судопроизводства имеет как положительные, так и отрицательные стороны. С одной стороны, производство в третейском суде занимает существенно меньше времени, чем в обычном арбитражном суде или суде общей юрисдикции, что выгодно для истца, с другой – третейские суды часто используются недобросовестными контрагентами для быстрого получения выгодных им решений.

Следует учитывать, что решения третейских судов имеют практически ту же силу, что и решения арбитражных судов, однако их обжалование, хотя и возможно, но существенно затруднено. Происходит это вследствие того, что арбитражные суды не любят отменять решения третейских судов, полагая, что если стороны согласовали рассмотрение дела в третейском суде, то они полностью доверяют этому суду. Кроме того, действующее законодательство предусматривает крайне ограниченный перечень оснований, позволяющих арбитражному суду отменить решение суда третейского.

Наш опыт говорит о том, что при прогнозе вынесения третейским судом неблагоприятного решения основная цель участия в таком процессе – создание оснований для последующей отмены этого решения арбитражным судом. Мы используем для этого весь имеющийся в наличии правовой инструментарий.

Однако, следует иметь ввиду, что даже отмена решения третейского суда арбитражным судом не исключает обращения заинтересованного лица в арбитражный суд с аналогичными требованиями, что так же повышает значимость участия в процессе рассмотрения дела в третейском суде. Важно, чтобы защита интересов осуществлялась в комплексе, с учётом всех процессуальных особенностей и перспектив рассмотрения дела не только в третейском, но и впоследствии в арбитражном суде.

В случае, если у Вас возникла необходимость в использовании третейского суда в целях защиты своих прав и интересов, мы сможем подобрать третейский суд, максимально отвечающий вашим требованиям по скорости и стоимости рассмотрения дел.

ВАС рассмотрел дело о «третейской» доверенности

Высший Арбитражный Суд закрыл очередную лакуну в правовой базе работы третейских судов. В рамках рассмотрения спора предпринимательницы Светланы Моисеевой с фирмой «Тандер» члены президиума ВАС занялись поиском ответа на вопрос о том, законно ли решение коммерческого арбитража, если в доверенности на представительство интересов своей компании руководитель филиала не имел специального разрешения на участие в арбитражном разбирательстве.

Предпринимательница Светлана Моисеева заключила с ульяновским филиалом компании «Тандер» договор субаренды, который содержал пункт о том, что все споры и разногласия между его сторонами будет рассматривать Третейский суд для разрешения экономических споров при Ульяновской торгово-промышленной палате. Затем, полагая, что «Тандер» не выполнил свои обязательства по договору, Моисеева обратилась в арбитраж, который взыскал с субарендатора 15000 руб. задолженности по арендной плате, пени и штраф в размере 100000 руб., а также 13811 руб. расходов по оплате третейского сбора. Однако «Тандер» это решение исполнять не стал, что подвигло предпринимательницу пойти в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения коммерческого арбитража.

Однако в суде выяснилось, что у руководителя ульяновского филиала «Тандер» не было права представлять интересы фирмы в арбитраже: его доверенность от генерального директора головной компании не содержала специального указания на это, в ней говорилось лишь о представительстве в судах общей юрисдикции и арбитражных судах. Более того, оказалось, что при рассмотрении спора третейским судом «Тандер» представляла его юрист Баранова, которой глава филиала передоверил свои полномочия. При этом сам руководитель ульяновского филиала «Тандера» утверждал, что Баранову он никогда не знал.

Поверив этому, суды всех инстанций отказали Моисеевой в выдаче исполнительного листа, посчитав, что передоверие было с пороком. К тому же, отметили они, уведомление о третейском разбирательство было направлено не по месту регистрации головного офиса компании в Краснодаре, а на адрес ее филиала в Ульяновске при отсутствии у его руководителя полномочий представлять интересы юридического лица в третейском суде. Однако тройка судей ВАС в составе Татьяны Нешатаевой, Анатолия Бабкина и Дмитрия Дедова с таким подходом не согласилась. Они посчитали, что дело (№ А32-41312/2009-31/772ТР) заслуживает передачи на рассмотрение его президиумом.

Как пояснила коллегам на заседании вчерашнего президиума Нешатаева, «дело завершает триптих правоотношений, связанных с доверенностями и полномочиями в третейском суде», а также рассказала и историю этого вопроса. «Первый раз мы решили, что генеральная доверенность, выданная филиалу является доверенностью как на заключение сделок, так и на представительство в третейских судах, — говорила она. — Потом по этой же компании „Тандер“ по тем же самым договорам мы в апреле этого года рассматривали дело о том, может ли доверенность, предоставленная компанией своей „дочке“ на заключение сделок, охватывать и разрешение заключать третейские соглашения. Мы тогда решили, что может. И после того, у нас появилось дело той же компании „Тандер“ и той же Моисеевой по тем же правоотношениям, которые они уже оспаривали. Оно было приостановлено до решения по предыдущему делу».

Нешатаева пояснила и то, почему делу «Тандер» опять посчастливилось попасть на президиум. «Сегодня в этом деле выдвигается другой аспект. Говорится о том, что если в доверенности, которая выдана генеральным директором головной компании своему филиалу, не указано четко, что директор этого филиала может участвовать в заседаниях третейского суда, то, значит, директор не может», — сказала она, подчеркнув, что такой является позиция «Тандера“, а потом добавила: «Вопрос оказался не решен в законодательстве, и он ложится на плечи суда».

Тройка судей предложила два варианта разрешения этого дела. Первый из них состоял в том, что право на представительство лица в рамках третейского разбирательства должно быть специально поименовано в доверенности как особый вид правомочий поверенного. Второй вариант предполагал, что специального указания в доверенности не требуется при условии, что в ней есть общее правомочие на представительство интересов в процессуальных отношениях. Поскольку нижестоящие суды не смогли найти подход к решению проблемы доверенности из-за пробела в законодательстве, это предстояло сделать Высшему Арбитражному Суду.

Из сторон на заседании президиума присутствовал только представитель «Тандер». Он повторил уже известные доводы, а также посетовал на то, что третейский суд вынес «заведомо незаконные» решения о взыскании денег с его фирмы и теперь Моисеева использует эти решения для своего неосновательного обогащения, почему-то игнорируя возможность обращения в арбитражные суды.

Однако президиум ВАС принял решение, соответствующее второму варианту решения дела, предложенному тройкой судей: он отменил все решения нижестоящих судов и предписал Арбитражному суду Краснодарского края выдать Моисеевой исполнительный лист на принудительное исполнение решения третейского суда. Решение это нельзя назвать непредсказуемым, принимая во внимание лояльное отношение Высшего Арбитражного Суда к коммерческим арбитражам после того, как Конституционный Суд подтвердил их широкую правомочность.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Еще по теме:

  • Раздел машины наследство Автомобиль по наследству Краткое содержание Вступление в наследство на автомобиль Согласно раздела 5 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) получение имущества возможно путем вступления в […]
  • Power balance отзывы развод Браслет Power Balance — развод? Так точно! Я проверил! Здравствуй, уважаемый читатель! Меня зовут Андрей, и я пишу о новом эксперименте! О предыдущем эксперименте ты можешь прочитать в […]
  • Нижегородский мировой суд 6 Нижегородский мировой суд 6 Участок №6 603950, г. Н.Новгород, ул. Рождественская, 19 Мировой судья Галдина Оксана Александровна Время работы с 8-00 до 17-00, в пятницу до 16-00 Границы […]
  • Адвокат в конаково Юристы в Конаково Расстояние от центра: 0.7 км. +307 ✉ Адрес Тверская обл., Конаковский р-н, г. Конаково, ул. Баскакова, д. 2, кв. 81 ☎ Телефон +7 (48242) 3-06-76 +7 (915) […]
  • Куда обратиться для получения российского гражданства Как получить гражданство РФ в упрощенном порядке? Юридический Яндекс Дзен! Там наши особенные юридические материалы в удобном и красивом формате. Подпишитесь прямо сейчас. Определенные […]
  • Статья 54 закона 273 Статья 54 закона 273 Согласно ч. 2 и 3 ст. 54 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» в договоре об оказании платных образовательных услуг указывается полная стоимость […]