Постановление к ст105 ук рф

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 27 января 1999 года №1

О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)

(В редакции Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2007 г. №7, 03.04.2008 г. №4, 03.12.2009 г. №27, 03.03.2015 г. №9)

В целях обеспечения правильного применения законодательства, предусматривающего ответственность за умышленное причинение смерти другому человеку, Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам следующие разъяснения:

1. При рассмотрении дел об убийстве, являющемся особо тяжким преступлением, за совершение которого возможно назначение самого строгого наказания из предусмотренных ст. 44 УК РФ видов наказаний, суды обязаны неукоснительно выполнять требование закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

По каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания.

2. Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.).

3. Необходимо отграничивать убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности.

При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

4. По ч. 1 ст.105 УК РФ квалифицируется убийство, совершенное без квалифицирующих признаков, указанных в ч.2 ст.105 УК РФ, и без смягчающих обстоятельств, предусмотренных ст.ст. 106, 107 и 108 УК РФ (например, в ссоре или драке при отсутствии хулиганских побуждений, из ревности, по мотивам мести, зависти, неприязни, ненависти, возникшим на почве личных отношений).

Полный текст доступен после регистрации и оплаты доступа.

Постановление к ст105 ук рф

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 30 марта 2011 г. N 373-П10

Президиум Верховного Суда Российской Федерации

в составе: Председательствующего — Серкова П.П.,

членов Президиума — Кузнецова В.В., Магомедова М.М., Нечаева В.И., Петроченкова А.Я., Соловьева В.Н., Тимошина Н.В., Хомчика В.В., —

при секретаре Кепель С.В.

рассмотрел уголовное дело по представлению Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева В.М. о возобновлении производства по делу в отношении Мезенцева А.А. ввиду новых обстоятельств.

По приговору Курганского областного суда от 4 сентября 2000 года

28 апреля 1989 года по ч. 1 ст. 206, п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 146 УК РСФСР и по совокупности преступлений на основании ст. 40 УК РСФСР к 6 годам лишения свободы;

12 февраля 1990 года по ч. 2 ст. 112 УК РСФСР с применением ст. 41 УК РСФСР по совокупности приговоров к 5 годам 3 месяцам лишения свободы, освобожден 12 мая 1995 года по отбытии наказания;

8 июня 1999 года, с учетом внесенных изменений, по п.п. «в», «г» ч. 2 ст. 158, ч. 1 ст. 118 УК РФ и по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 2 годам лишения свободы, —

осужден к лишению свободы:

по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 15 лет;

по ч. 2 ст. 167 УК РФ на 1 год;

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 15 лет 6 месяцев лишения свободы.

в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности с преступлениями, за которые он осужден по приговору от 8 июня 1999 года, окончательно назначено 16 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Мезенцев А.А. по ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ оправдан.

осужден к лишению свободы:

по п.п. «з», «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 19 лет;

по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ на 1 год;

по ч. 1 ст. 222 УК РФ на 2 года

по ч. 4 ст. 222 УК РФ на 1 год;

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 20 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Шаркунов В.В. по п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ оправдан.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2001 года приговор в отношении Мезенцева А.А. оставлен без изменения, в отношении Шаркунова В.В. приговор в части осуждения за приобретение, ношение и хранение газового оружия отменен и дело прекращено на основании ст. 5 ч. 1 п. 3 УПК РСФСР.

Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 19 сентября 2001 года судебные решения в отношении Шаркунова В.В. в части осуждения по ч. 4 ст. 222 УК РФ отменены, производство по делу прекращено за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, на основании ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений Шаркунову В.В. назначено 19 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Из определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации исключено указание о подтверждении фактов незаконного хранения Шаркуновым В.В. газового пистолета и арбалета.

Постановлением судьи Кетовского районного суда Курганской области от 10 сентября 2004 года, вынесенным в порядке ст.ст. 397, 399 УПК РФ, Мезенцеву А.А. по приговору от 4 сентября 2000 года с применением положений ч. 5 ст. 69 УК РФ назначено окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 15 лет 9 месяцев.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 8 декабря 2004 года постановление оставлено без изменения.

Постановлением судьи Кетовского районного суда Курганской области от 1 октября 2004 года, вынесенным в порядке ст.ст. 397, 399 УПК РФ, Шаркунова В.В. постановлено считать осужденным по ч. 1 ст. 222 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года N 162-ФЗ) к 2 годам лишения свободы, по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ к 1 году лишения свободы, по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 18 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 19 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 11 января 2005 года постановление оставлено без изменения.

В представлении Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева В.М. ставится вопрос о возобновлении производства по делу в отношении Мезенцева А.А. ввиду новых обстоятельств.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Куменкова А.В., изложившего обстоятельства дела, содержание вынесенных судебных решений, мотивы представления, выступление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г., объяснения осужденного Мезенцева А.А., адвоката Акопян А.К., Президиум Верховного Суда Российской Федерации установил:

Мезенцев и Шаркунов, с учетом внесенных в приговор изменений, осуждены за преступления, совершенные при следующих обстоятельствах.

Шаркунов от неизвестного лица получил предложение совершить убийство К. за материальное вознаграждение. После этого в январе 1999 года Шаркунов . преследуя цель совершения убийства К. по найму, за материальное вознаграждение, совместно с Мезенцевым в течение 2 дней наблюдали за потерпевшим, устанавливая место жительства К. используемый автотранспорт и распорядок дня. Выяснив эти данные, Шаркунов принял решение о совершении убийства К. по месту жительства последнего — во дворе доме . и разработал план совершения убийства. Согласно плану, он должен был выступить непосредственным исполнителем убийства и ожидать появления потерпевшего во дворе указанного дома, а Мезенцев наблюдать за обстановкой на месте происшествия и предупредить Шаркунова в случае появления посторонних лиц.

22 января 1999 г., около 7 час. 30 мин., Шаркунов В.В. и Мезенцев А.А. с целью реализации разработанного плана убийства К. приехали к д. . При этом Шаркунов имел при себе пистолет калибра 9 мм. Для осуществления умысла на убийство Шаркунов стал ожидать появления К. возле гаража потерпевшего.

Мезенцев в соответствии с разработанным планом, действуя согласованно с Шаркуновым, наблюдал за обстановкой на месте происшествия с целью предупреждения последнего о невозможности совершения убийства при появлении посторонних лиц. Шаркунов, выбрав момент, когда вышел из подъезда своего дома и выгнал из гаража автомашину, подошел к нему и, действуя умышленно, с целью убийства по найму, произвел с близкого расстояния несколько (не менее 4) прицельных выстрелов из имевшегося неустановленного пистолета калибра 9 мм в К. два выстрела в туловище и один выстрел в голову — в тот момент, когда потерпевший находился в салоне своего автомобиля. В результате преступных действий Шаркунова потерпевшему причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью, а в последующем и смерть потерпевшего 30 января 1999 г. . куда К. был доставлен после причинения ему ранений.

Шаркунов в неустановленное время в 1998 году у неизвестного лица незаконно приобрел огнестрельное оружие — пистолет калибра 9 мм и не менее 10 патронов к нему, носил их при себе. Оружие и боеприпасы Шаркунов хранил в надворных постройках дома, принадлежащего П., а также в кв. . использовал это оружие во время совершения убийства К. и М..

25 апреля 1999 года, около 1 часа 30 минут, Шаркунов, Ф. и неустановленное лицо прибыли к подъезду . в котором проживал М.. Встретив М. около подъезда, Шаркунов, действуя совместно и согласованно с Ф. и неустановленным лицом, затеял ссору с М., нанес ему несколько ударов по различным частям тела. Ф. и неустановленное лицо также несколько раз ударили потерпевшего. После этого Шаркунов с целью убийства М., который пытался забежать в подъезд, несколько раз выстрелил в потерпевшего из имевшегося у него пистолета калибра 9 мм. В результате М. были причинены огнестрельные ранения, от которых он скончался на месте происшествия.

Шаркунов в период с 20 января по 9 февраля 1998 года предложил Мезенцеву совершить поджог автомобиля . принадлежащего У. При этом Шаркунов разработал план совершения преступления, после чего, реализуя умысел на поджог, Мезенцев в соответствии с разработанным Шаркуновым планом 9 февраля 1998 года во дворе дома . поджег этот автомобиль, разбив боковое стекло и забросив в салон автомобиля бутылку с горючей смесью, которую затем воспламенил. В результате произошедшего пожара потерпевшему У. был причинен значительный материальный ущерб на сумму . рублей.

В представлении Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева В.М. поставлен вопрос о возобновлении производства по делу ввиду новых обстоятельств, поскольку Европейским Судом по правам человека в постановлении от 10 июня 2010 года указано на то, что при производстве по уголовному делу нарушены положения п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Осужденный Мезенцев ставит вопрос об отмене приговора и кассационного определения и передаче уголовного дела на новое рассмотрение в связи с установлением Европейским Судом по правам человека нарушений положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, указывает, что он и осужденный Шаркунов необоснованно были удалены из зала судебного заседания на период допроса свидетеля В., показания которой получены с нарушением требований закона.

Осужденный Шаркунов В.В. просит проверить материалы дела в полном объеме и пересмотреть судебные решения.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по представлению Председателя Верховного Суда Российской Федерации, проверив материалы дела в соответствии с положениями ч. 2 ст. 410 УПК РФ, находит судебные решения в части осуждения Мезенцева по ч. 2 ст. 167 УК РФ, Шаркунова — в части осуждения по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ подлежащими отмене, уголовное дело — передаче на новое судебное рассмотрение.

Установленное Европейским Судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела согласно п.п. «б» п. 2 ч. 4 ст. 413 УПК РФ является основанием для возобновления производства по уголовному делу в порядке, установленном главой 49 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В постановлении Европейского Суда по правам человека от 10 июня 2010 года установлено, что при производстве по уголовному делу в отношении Мезенцева допущено нарушение п.п. 1, 3 (d) ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Европейский Суд указал, что права защиты ограничены в объеме, не совместимом с требованиями ст. 6 Конвенции, в случае, если обвинение основывается исключительно или в решающей степени на приобщенных к делу показаниях свидетеля, которого обвиняемый не имел возможности допросить в ходе расследования или во время судебного разбирательства. В случае, если невозможность допроса свидетелей вызвана фактом их отсутствия в заседании, власти обязаны принять надлежащие меры для обеспечения присутствия таких свидетелей.

Мезенцеву было предъявлено обвинение в убийстве и порче имущества посредством поджога. Обвинение в совершении одного из поджогов основано на заявлении С. . опознавшей в Мезенцеве поджигателя.

В судебном заседании С. . не давала показаний. При установлении виновности Мезенцева суд первой инстанции руководствовался протоколом опознания его С. а также сослался на досудебное заявление сообщника Мезенцева.

Материалы, которыми располагает Европейский Суд, не раскрывают того, что были приняты все разумные меры по обеспечению явки С. . в суд первой инстанции. Кроме того, как указано в постановлении Европейского Суда, обстоятельства дела не раскрывают какой-либо веской причины ее неявки по судебным повесткам. Таким образом, Мезенцеву не была предоставлена эффективная возможность допросить С. . в судебном разбирательстве в связи с обвинениями в поджоге, а следовательно, имело место нарушение п.п. 1, 3 (d) ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В соответствии с ч. 1 ст. 413 УПК РФ вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.

Согласно ч. 5 ст. 415 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации по результатам рассмотрения представления Председателя Верховного Суда Российской Федерации отменяет или изменяет судебные решения по уголовному делу в соответствии с решением Европейского Суда по правам человека.

По смыслу названных норм в их взаимосвязи решение об отмене или изменении вступивших в законную силу приговора, определения или постановления суда Президиум Верховного Суда Российской Федерации принимает в тех случаях, когда установленное Европейским Судом по правам человека нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод позволяет сделать вывод о незаконности, необоснованности или несправедливости судебных решений.

В связи с тем, что Европейским Судом по правам человека установлено нарушение п.п. 1, 3 (d) ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, отмене подлежат судебные решения в отношении Мезенцева в части его осуждения по ч. 2 ст. 167 УК РФ, уголовное дело в этой части — передаче на новое судебное рассмотрение, поскольку в судебном заседании очевидец преступления — свидетель О. — в судебном заседании не допрашивалась, надлежащих мер по обеспечению ее явки в суд принято не было, что могло повлиять на законность и обоснованность вынесенных судебных решений.

В связи с необходимостью отмены судебных решений в отношении Мезенцева в части осуждения по ч. 2 ст. 167 УК РФ, отмене подлежат и судебные решения в отношении Шаркунова в части его осуждения за подстрекательство к умышленному уничтожению чужого имущества по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ, поскольку обвинения осужденных в части уничтожения имущества потерпевшего У. взаимосвязаны, основаны на одних и тех же доказательствах, которые подлежат исследованию и оценке при новом рассмотрении дела.

Поскольку осужденные оспаривают обоснованность осуждения, уголовное дело по ч. 2 ст. 167 УК РФ, по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ не может быть прекращено на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования, оно подлежит передаче на новое судебное рассмотрение.

Вместе с тем оснований для отмены или изменения судебных решений в отношении Мезенцева в части осуждения по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, в отношении Шаркунова — в части осуждения по ч. 1 ст. 222 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года N 162-ФЗ), п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ не имеется.

Наказание Шаркунову по совокупности преступлений следует назначить в соответствии с положениями ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Принимая во внимание изложенное и руководствуясь ст.ст. 407, 408 ч. 1 п. 3, ст. 415 ч. 5 УПК РФ, Президиум Верховного Суда Российской Федерации постановил:

1. Представление Председателя Верховного Суда Российской Федерации Лебедева В.М. удовлетворить.

2. Возобновить производство по уголовному делу в отношении Мезенцева А.А. ввиду новых обстоятельств.

3. Приговор Курганского областного суда от 4 сентября 2000 г., определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2001 г., постановление судьи Кетовского районного суда Курганской области от 10 сентября 2004 года, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 8 декабря 2004 года в отношении Мезенцева А.А. в части осуждения по ч. 2 ст. 167 УК РФ, эти же приговор и кассационное определение, а также постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 19 сентября 2001 года, постановление судьи Кетовского районного суда Курганской области от 1 октября 2004 года, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 11 января 2005 года в отношении Шаркунова В.В. в части осуждения по ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 167 УК РФ отменить, уголовное дело в этой части передать на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе суда.

Судебные решения в части осуждения Мезенцева А.А. по ч. 5 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 15 лет лишения свободы оставить без изменения.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по приговору от 8 июня 1999 года назначить Мезенцеву А.А. 15 лет 1 месяц лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Шаркунову В.В. на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года N 162-ФЗ), п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначить 18 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В остальном судебные решения в отношении Мезенцева А.А. и Шаркунова В.В. оставить без изменения.

Постановление к ст105 ук рф

В соответствии с п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийство двух или более лиц, если действия виновного охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно. Таким образом, убийство двух или более лиц представляет собой единое преступление.

В юридической литературе при характеристике убийства, квалифицированного по п. «а» ч. 2 ст.105 УК, справедливо акцентируется внимание на субъективной стороне преступления (направленность умысла, его единство). Именно единый умысел характеризует преступление как единое.

Однако единый умысел не следует путать с единой целью. Умысел как одна из форм вины характеризуется психическим отношением виновного к совершаемому деянию и возникает с момента начала осуществления преступной деятельности, т.е. не с момента появления цели (так называемая стадия «обнаружения умысла», точнее «обнаружения цели»), а с начала её реализации (осуществления приготовительных действий к конкретному убийству индивидуально определённого лица). Именно с этого момента и появляется умысел.

Единая цель на убийство двух или более лиц может возникнуть задолго до её реализации и не охватываться единым умыслом. Например, виновный поставил цель (запланировал) убить всех очевидцев совершенного им преступления, которые проживают в различных городах (регионах, странах). С этой целью он приезжает в один город и, оценив ситуацию, начинает готовиться к убийству одного из очевидцев (изучает обстановку, маршрут передвижения потерпевшего, его образ жизни, времяпрепровождения, график работы, приобретает орудия и средства убийства и т.п.). С этого момента виновный начинает реализовывать свою цель, и у него возникает умысел на конкретное убийство.

После убийства первого конкретного потерпевшего-очевидца единая цель на убийство других очевидцев у виновного сохраняется. Но умысел на второе (третье и др.) убийство возникнет вновь с момента начала совершения конкретных приготовительных действий к последующему конкретному убийству соответственно второго (третьего и др.) потерпевшего после прибытия виновного к месту его подготовки и совершения.

Поведение виновного лица в интервале между убийствами (времяпрепровождение: передвижение, питание, сон, общение и т.п.) вряд ли можно отнести к приготовительным действиям к конкретному убийству.

В связи с этим, думается, необоснованно недооценивается отдельными учеными объективный критерий рассматриваемого убийства – время его совершения, которое определяется судебной практикой как одновременность.

Такая недооценка вызвана, скорее всего, тем, что при указании на такой признак как «одновременность» используется словосочетание «как правило», которое подразумевает исключение. Поэтому некоторые авторы в порядке исключения наряду с обязательным признаком одновременности вводят понятие разновременности убийства в отношении двух или более лиц при наличии единого умысла (намерения) [1] .

При этом допускается возможность значительного разрыва во времени между первым и последующими убийствами. По их мнению, единственным условием признания такого убийства, квалифицированным по п. «а» ч.2 ст.105 УК, является единство преступного намерения и наличие только прямого умысла [2] .

Однако наличие у виновного преступной единой цели (намерения) даже при разновременности убийства нескольких лиц не исключает наличие косвенного умысла. Например, с целью сокрытия преступления путем поочередной (в разное время) расправы с его очевидцами виновный жестоко избивает потерпевших, желая привести их в такое состояние, чтобы они не могли давать показания, не желая, но безразлично относясь к наступлению смерти, сознательно её допуская. В случае причинения смерти каждому из потерпевших действия виновного следует квалифицировать как разновременное убийство с единой целью (намерением), но с косвенным умыслом.

Очевидно, Пленум не случайно указал на объективный признак квалифицированного убийства как обязательный. Как и при отсутствии единого умысла (даже при фактической одновременности, например, убийство второго потерпевшего, неожиданно появившегося в процессе лишения жизни первого [3] ), так и при отсутствии одновременности лишения жизни двух или более лиц (даже при наличии единой цели, намерения, — не путать с умыслом!) такое убийство нельзя квалифицировать по п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Словосочетание «как правило» означает, что между первым и вторым убийством имеется промежуток времени. Но это – время продолжающегося посягательства, охватываемого единым умыслом виновного. Например, убийство одного и преследование с целью убийства другого потерпевшего, успевшего убежать от убийцы в процессе посягательства, и последующее (через какое-то время) его убийство.

Если потерпевшему удастся скрыться от виновного на длительное время, и умысел на его убийство будет корректироваться (конкретизироваться, обновляться) в зависимости от конкретных обстоятельств (обстановки, места, времени и др.) обнаружения потерпевшего, то говорить в такой ситуации о едином умысле нельзя.

При таких обстоятельствах умысел возникает вновь с начала совершения новых конкретных приготовительных действий для убийства второго потерпевшего, хотя единая цель (намерение) остается.

До недавнего времени (до 12 декабря 2003 года) такое убийство следовало квалифицировать как неоднократное (п. «н» ч.2 ст.105 УК РФ).

Умысел на убийство двух или более лиц может быть как прямым, так и косвенным (лишение жизни нескольких человек при срабатывании автоматического взрывного устройства, установленного в целях защиты, например, садового участка от посторонних лиц [4] ).

Возможно сочетание прямого умысла на убийство одного лица и косвенного – по отношению к другим лицам (например, при убийстве общеопасным способом) [5] .

В соответствии с п.5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)» убийство одного человека и покушение на убийство другого не может рассматриваться как оконченное преступление – убийство двух лиц. В таких случаях независимо от последовательности преступных действий содеянное следует квалифицировать по совокупности ч. 1 или ч. 2 ст. 105 и по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ [6] .

Однако справедливо отмечают некоторые ученые, что убийство двух или более лиц является единым преступлением, и различные его эпизоды (убийство одного и покушение на убийство другого) не могут квалифицироваться по совокупности [7] .

Так же, как не образуют совокупности хищение в крупном размере и покушение на хищение в особо крупном размере в отношении одного и того же имущества. Например, виновный пытался похитить из сейфа более одного миллиона рублей, а в нем оказалось 300 тысяч рублей, которые он взял. В целом содеянное квалифицируется как покушение на хищение в особо крупном размере [8] .

Следовательно, согласно теории уголовного права убийство одного и покушение на убийство другого лица должно квалифицироваться только как покушение на убийство двух или более лиц.

Некоторые ученые, признавая позицию Верховного Суда РФ по рассматриваемому вопросу небезупречной, вместе с тем соглашаются с нею, считая, что «признание покушением всего деяния в целом как единого преступления снижало бы опасность содеянного и привело бы к смягчению ответственности виновного в силу ч.3 и ч.4 ст.66 УК» [9] .

Думается, каким бы опасным не было преступление, нарушать логические законы квалификации преступлений в угоду целесообразности является недопустимым. Степень и характер общественной опасности деяния уже учитывается законодателем при конструировании уголовно-правовой нормы.

Цели и мотивы убийства двух или более лиц могут быть различными, хотя, как правило, они совпадают. Например, виновный собирает в одном месте всех своих недругов, имея различные цели и мотивы в отношении каждого из них: одного лишает жизни с целью скрыть преступление из страха разоблачения, другого – из ревности, третьего – из мести, четвертого – с корыстной целью или по мотивам национальной ненависти и т.п. [10] .

Кроме общей нормы, предусматривающей ответственность за убийство (ст.105 УК РФ), где жизнь человека выступает как основной объект посягательства, уголовное законодательство содержит специальные нормы, в которых жизнь является дополнительным непосредственным объектом, а в качестве основного объекта предусмотрены, например, основы конституционного строя (ст.277 УК – террористический акт), правосудие (ст.295 УК – посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие), порядок управления (ст.317 УК – посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), безопасность человечества (ст.357 УК – геноцид).

В юридической литературе неоднозначно решается вопрос о квалификации действий виновного, когда он одновременно посягает на жизнь государственного или общественного деятеля (судьи, сотрудника правоохранительного органа) и «обычного» человека.

Некоторые ученые предлагают квалифицировать такое деяние по совокупности соответственно ст.277 (ст.ст.295, 317) и по п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ [11] . Аргументы довольно убедительные, поскольку и теория уголовного права, и судебная практика под посягательством на жизнь, в частности, работника милиции или народного дружинника в связи с их деятельностью по охране общественного порядка рассматривают убийство или покушение на убийство этих лиц [12] .

Однако, думается, при такой квалификации нарушается принцип справедливости (ч.2 ст.6 УК), поскольку за одно и то же преступление (посягательство на жизнь специального потерпевшего) виновный дважды привлекается к уголовной ответственности: по соответствующей специальной норме (ст.ст.277, 295, 317 УК), где жизнь потерпевшего является дополнительным объектом, и за «двойное» убийство по п. «а» ч.2 ст.105 УК, в котором его жизнь уже «превращается» в основной объект.

По правилам квалификации в одном и том же преступлении один и тот же объект не может быть одновременно и основным, и дополнительным.

Дополнительным аргументом против такого подхода может служить суждение о том, что одновременное убийство двух или более специальных потерпевших (государственных деятелей, судей, прокуроров, работников милиции) не может быть дополнительно квалифицировано как «двойное» убийство по п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Некоторую сложность вызывает вопрос о квалификации убийства двух или более лиц, совершенного в соучастии.

Если объективную сторону такого убийства полностью выполняет исполнитель, то действия подстрекателя, пособника и организатора следует квалифицировать по соответствующей части ст.33 и п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ, даже если все указанные соучастники присутствовали на месте преступления и наблюдали за убийством.

Одновременное убийство двумя виновными по договоренности между собой с распределением ролей двух лиц, когда каждый из них лишает жизни только одного потерпевшего, в судебной практике квалифицируется при отсутствии других отягчающих обстоятельств как простое убийство [13] . При этом предлагается учитывать роль каждого из них. Делается вывод о том, что каждый виновный должен выполнить хотя бы часть объективной стороны именно «двойного» убийства, т.е. применить насилие к каждому потерпевшему в процессе лишения их жизни.

При этом необязательно, чтобы каждый из соисполнителей нанес смертельное ранение [14] . Достаточно применить насилие к каждому потерпевшему при осознании того, что это помогает другому соисполнителю лишить потерпевших жизни (удержание, скручивание рук, прижимание, избиение и т.п.). Одно лишь присутствие при убийстве и «моральная» поддержка исполнителя (подбадривание и т.п.) не является основанием для признания лица соисполнителем. В зависимости от роли он может быть признан пособником или подстрекателем в квалифицированном убийстве.

Однако в юридической литературе встречается и другая точка зрения, согласно которой для квалификации по пп. «а» и «ж» ч.2 ст.105 УК РФ не требуется, чтобы каждый виновный совершал действия, направленные на лишение жизни всех потерпевших, достаточно, чтобы каждый применил насилие в отношении хотя бы одной из жертв, разумеется, при наличии единого умысла на убийство двух или более лиц, выраженного в предварительном сговоре [15] .

Убийство двух или более лиц – это не повторное, а единое квалифицированное преступление, объективная сторона которого состоит из двух или более актов лишения жизни потерпевших. По общему правилу, соисполнителем признается лицо, выполнившее хотя бы часть объективной стороны преступления. Следовательно, лишение жизни одного из потерпевших по договоренности между виновными об убийстве двух или более лиц является частью объективной стороны одного единого убийства, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Позиция Верховного Суда РФ по конкретному делу толкает судебную практику на путь искусственного разрушения соучастия в форме соисполнительства и «превращения» квалифицированного убийства в простое. При таком подходе простым убийством будет массовый расстрел захваченных в плен военнослужащих, когда каждый боевик казнит только одного потерпевшего.

Дополнительным аргументом небезупречной позиции Верховного Суда РФ может послужить вопрос о правовой оценке действий соучастников убийства не соисполнителей (организатора, подстрекателя и пособника) в рассматриваемой ситуации. Сознанием соучастников охватывается то обстоятельство, что они соучаствуют в одновременном едином убийстве двух или более лиц, и должны нести ответственность за соучастие в квалифицированном убийстве.

Однако если, по мнению Верховного Суда РФ, исполнители подлежат ответственности каждый за простое убийство, то по правилам квалификации действия других соучастников следует квалифицировать по той части статьи УК, по которой квалифицируются действия исполнителей, но со ссылкой на соответствующую часть ст.33 УК РФ, т.е. как соучастие в простом убийстве.

Нелепость такой квалификации очевидна. Такая практика может привести к тому, что и в других групповых преступлениях не будет признаваться соучастие. Например, виновные по предварительной договоренности с распределением ролей совершают разбойное нападение в магазине, где каждый из соучастников применяет насилие, опасное для жизни или здоровья, только в отношении одного кассира.

При таком подходе отпадет основание для признания соучастия в хищении по предварительному сговору группой лиц, когда виновные договорились похитить имущество в крупном размере (300 тыс. руб.), но каждый изъял имущество в размере простого состава преступления (100 тыс. руб.). Такая позиция противоречит уголовному закону.

Думается, следует согласиться с мнением А.Н.Попова, который считает, что поскольку убийство двух или более лиц является единым преступлением, а соисполнительство предполагает полное или частичное выполнение объективной стороны преступления (участие в процессе лишения потерпевшего жизни), постольку при наличии у виновных единого умысла на убийство двух или более лиц имеются все основания для привлечения всех принимавших участие в совершении преступления к ответственности за убийство двух или более лиц, независимо от того, принимал ли виновный участие в убийстве каждого потерпевшего или только одного из них [16] .

[1] См.: Бородин С.В. Указ. раб. С – 97; Семернева Н.К. Указ. раб. – С.47. Автор допускает возможность значительного промежутка времени между первым и вторым убийством, если имеется прямой умысел на убийство двух или более лиц. Думается, автор смешивает понятия «умысел» и «цель» («намерение»). При наличии значительного промежутка времени (неделя, месяц, год и т.п.) между убийствами трудно говорить о едином умысле, поскольку он конкретизируется, обновляется применительно к новой (другой) обстановке, новым обстоятельствам убийства. Конкретизированный (обновленный) относительно новых обстоятельств преступления умысел вряд ли можно считать единым с позиции теории уголовного права даже при наличии единой (одной) цели.

[2] См.: Бородин С.В. Там же; Семернева Н.К. Там же.

[3] См.: БВС РФ. – 1998. — № 11.

[4] См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1993. – № 5. – С.7.

[5] См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Т.3. М.: ИКД Зерцало-М, 2002. – С.111.

[6] Аналогичные разъяснения содержались в постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ № 15 от 22.12.92 и Верховного Суда СССР № 4 от 27.06.75 «О судебной практике по делам об умышленных убийствах». Иная позиция была изложена в постановлении Пленума ВС СССР № 9 от 3.07.63, согласно п.10 которого убийство одного человека и покушение на жизнь другого подлежало квалификации как оконченное преступление – убийство двух и более лиц (См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-1970. М., 1970. – С.452).

[7] См.: Феоктистов М., Бочаров Е. Квалификация убийств: некоторые вопросы теории и практики // Уголовное право. – 2000. – № 2. – С.65-66.

[8] Возможная аргументация разного подхода при квалификации покушения на убийство двух или более лиц по совокупности разных частей ст.105 УК и покушения на хищение без такой совокупности в том, что при убийстве причиняется вред двум разным непосредственным объектам (жизни разных людей), а при хищении – одному объекту (собственности), и учитывается лишь размер ущерба, не «срабатывает», когда, например, при хищении из гардероба виновный пытается похитить вещи разных людей (вред причиняется нескольким непосредственным объектам – личной собственности нескольких потерпевших), а реально похищает имущество на меньшую чем запланированная сумму.

[9] Курс уголовного права. Особенная часть. Т.3. – С.111.

[10] См.: Цокуева И.М. Проблемы квалификации убийства // Законодательство. – 2003. — № 5. – С.68.

[11] См.: Бородин С.В. Указ. раб. – С.99.

[12] См.: БВС СССР. – 1963. – № 5. – С.15. Представляется, разногласий было бы меньше, если бы с уголовно-правовой точки зрения при раскрытии понятия «посягательство» для чистоты терминологии использовалось не название самостоятельного состава преступления – «убийство», признаки которого предусмотрены только в ст.105 УК РФР, а нейтральное понятие «причинение смерти», «лишение жизни».

[13] См.: Постановление Верховного Суда РФ от 25 декабря 2002 года N 776п02 по делу Мальского и Панарина.

[14] См.: БВС РФ. – 2000. – № 7. – С.13.

[15] См.: Комиссаров В., Дубровин И. Проблемы ответственности соисполнителей за совместные преступные действия и их вредные последствия // Уголовное право. – 2003. – № 1. – С.27.

[16] См.: Попов А.Н. Указ. раб. – С.62; Похожая позиция излагается в постановлении Пленума ВС РФ № 4 от 22.04.92 «О судебной практике по делам об изнасиловании», в п.9 которого указывается, что изнасилование следует признавать совершенным группой лиц не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергается изнасилованию одна или более потерпевших, но и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу в отношении нескольких женщин, затем совершают половой акт каждый с одной из них.

Еще по теме:

  • Эж юрист 2014 7 Контрактная система без гарантий (Ф. Тасалов, "эж-ЮРИСТ", N 10, март 2014 г.) Контрактная система без гарантий Принципы контрактной системы в сфере государственных закупок не подкреплены […]
  • Договор цессии в 1с у цессионария Проводки по договору цессии Выйти из затруднительной ситуации, а зачастую избежать процедуры банкротства и ликвидации предприятия позволяет процедура цессии, которая находит обязательное […]
  • 7 принципы гражданского процессуального права понятие система классификация uristinfo.net Глава II. Принципы гражданского процессуального права Литература: Семенов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М., 1982; Основные принципы […]
  • ПережитьРу как пережить развод Просьбы о помощи 10 лет брака рухнули так быстро, будто и не было вовсе ничего. Из сильной и уверенной в себе я за год превратилась в депрессивное существо, не живу, будто воткнули нож и […]
  • Как можно найти свой телефон если его украли Как найти потерянный Android телефон или планшет Если вы потеряли свой Android телефон или планшет (в том числе в пределах квартиры) или его украли, есть вероятность, что устройство еще […]
  • Организация юристов название Общественные организации в г. Киев Справочная и контактная информация об известных профессиональных юридических компаниях - общественные организации в г. Киев: адреса, номера телефонов, […]