Минимальная сумма иска для обращения в суд

Минимальная сумма долга при обращении в суд

занял сумму денег знакомой , сумма 3000 рублей,перевел с своей карточки на ее карточку через терминал сбербанка, прошло время долг не возвращет на звонки не отвечает, хочу вернуть через суд,проблема в том что должник живет в другом городе,адрес я не помню,взял транзакцию в банке , в банке отказались назвать адрес но подтвердили что карточка принадлежит должнику,позвонил мировым судьям там сказали что сумма 3000 рублей мелкая и заниматься этим ни кто не будет,

Ответы юристов (2)

Здравствуйте! Статья 23 ГПК. Гражданские дела, подсудные мировому судье.

Мировой судья рассматривает в качестве суда первой инстанции дела по имущественным спорам, за исключением дел о наследовании имущества и дел, возникающих из отношений по созданию и использованию результатов интеллектуальной деятельности, при цене иска, не превышающей пятидесяти тысяч рублей. Законом не установлена минимальная сумма подачи искового заявления.

Минимальная сумма для обращения в суд не установлена. Другое дело, что расходы на взыскание этих денег через суд, даже если самостоятельно будете заниматься, могут превысить сумму долга.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Минимальная сумма иска

Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста. Я уволилась с организации в мае 2013. Торговля продуктами питания. Сейчас с меня требуют оплаты в размере 1.100 рублей- задолженность по результатам ревизии. Какая минимальная сумма иска для подачи заявления в суд.

Ответы юристов (2)

Такого понятия как «минимальная сумма иска» нет. Обратится за взысканием можно и по указанной Вами сумме. Только это не будет целесообразно и скорее всего в суд никто обращаться не станет.

Законодательно минимальная цена иска для обращения в суд не установлена, бывают случаи обращения в суд за взысканием с должника и 1 рубля.

Только смысла работодателю обращаться в суд за взысканием указанной суммы скорее всего нет, если это не вопрос принципа.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Цена иска. Минимальная сумма иска. Расчет цены иска в суде.

Jurist_arbitr — 22/09/2011 07/09/2017

Так сложилось, что у многих предприятий различного масштаба остается невзысканной дебиторская задолженность по «мелким» должникам. Общие размеры таких долгов достигают значительных сумм, порой до 1/4 или 1/5 всего оборота фирмы. Однако, полагая, что нецелесообразно проводить взыскание таких сумм, руководители организаций оставляют этот вопрос за рамками подлежащих решению задач. Некоторые из них полагают, что в арбитраже существует минимальная сумма иска, при которой суд дела не рассматривает ввиду их незначительности.

В статье я укажу, как рассчитывается цена искового заявления, о минимальном ее пределе и о целесообразности взыскания «зависших» сумм задолженности.

При обращении с исковым заявлением о взыскании задолженности в арбитражный суд, истец обязан произвести расчет исковых требований. При несоблюдении этого правила, суд оставляет иск без движения.

Цена иска. Минимальная сумма иска.

Цена искового заявления представляет из себя размер взыскиваемых денежных сумм, стоимость истребуемого имущества и т.п. без учета судебных расходов в виде государственной пошлины и судебных издержек. Расходы на услуги представителя в арбитражном процессе, выплаты экспертам, свидетелям, переводчикам, расходы на уведомление и другие траты, в связи с рассмотрением судебного дела не включаются в цену иска и заявляются отдельно.

Что касается минимальной цены иска, от которой суд рассматривает дела, то такой суммы не существует. Это означает, что суд рассматривает все заявленные иски в независимости от их размеров .

Какие суммы необходимо пытаться вернуть в досудебном и судебном порядке, а какими проще не заниматься – решать, безусловно, предприятию-кредитору. Среди моих клиентов есть и компании с дебиторами и по 200 000 руб., и 100 000 руб. и, даже, 40 000 руб. Иногда один такой должник представляет мало интереса как источник поступления денежных сумм для кредитора и как объект работы для юриста по арбитражным спорам. Однако, когда таких должников 2-3 и более, то есть смысл отрабатывать такую дебиторку: цена юридической работы будет снижена из-за меньших трудозатрат юриста при работе с однородными делами. При этом, часть небольших долгов возвращается после обращения с претензией к должнику или с иском в суд. В разделе Стоимость юридических услуг по ведению арбитражных дел я указывал о возможных вариантах (рассрочки) оплаты взыскания дебиторской задолженности.

Более того, в аналогичных случаях возможна поэтапная оплата ведения арбитражных дел, что даст более ощутимый экономический эффект от работы с дебиторской задолженностью еще до возврата всех долгов в судебном и досудебном порядке.

Поэтому, для экономической обоснованности судебной и досудебной работы над взысканием дебиторской задолженности, необходимо оценить размер как конкретных денежных обязательств так и их в целом, после чего, попросить обслуживающих юристов (если компания использует юридический аутсорсинг) сделать коммерческое предложение по возврату всех долгов компании. Только в результате таких действий у предприятия есть возможность принять взвешенное решение относительно обращения за юридической помощью в решении вопросов с должниками.

Доступное правосудие: сколько стоит суд в разных странах мира

Доступности правосудия мешает загруженность судов, но еще более серьёзным препятствием на пути к справедливости становится стоимость судебных разбирательств. Где суд пройдет быстрее и в каких странах разрешить спор в суде можно с минимальными финансовыми потерями? Как страны справляются с сутяжничеством и неправомерными исками и как сократить их число в России?

Принцип доступности правосудия (доступности судебной защиты) означает обеспеченную законом возможность беспрепятственно обратиться в суд за защитой своего нарушенного права и получить такую защиту, говорится в учебниках по праву. Беспрепятственность на деле оказывается недостижимым идеалом. В жизни решить вопрос в суде может оказаться сложнее, чем в теории. Статистика показывает, что в России доступ граждан к правосудию не ограничен, и примерно каждый четвертый совершеннолетний гражданин обращался в суд для разрешения конфликта. Возможность не означает гарантированного результата: на деле суды перегружены делами, часть из которых приходится на необоснованные иски.

Во сколько обойдётся справедливость

В Великобритании для подачи иска требуется уплатить пошлину, размер которой варьируется от 35 фунтов до 10 000 фунтов. Однако, необходимо учесть, что в английских судах кроме уплаты пошлины за подачу искового заявления, также облагаются пошлинами подача отдельных процессуальных документов в ходе судебного разбирательства, чего нет в РФ, говорит Рустам Курмаев, партнёр практики разрешения споров Goltsblat BLP. Так, для рассмотрения апелляционной жалобы в Окружном суде необходимо уплатить пошлину в размере 140 фунтов, а в Верховном Суде – 240 фунтов.

В Германии размер госпошлины определяется в соответствии с законом в зависимости от цены иска. Максимальная цена иска для расчета пошлины 30 млн. евро, рассказывает Алексей Сапожников, адвокат юрфирмы Rödl & Partner, практикующий в Германии. Для соблюдения принципа равноправия перед судом, суд может предоставить малоимущим помощь на ведение дела или снизить цену иска, поясняет он. Помощь на ведение дел в суде охватывает и оплату адвокатских услуг.

Что касается Франции, то до 1 января 2014 года чтобы обратиться в суд любой инстанции, необходимо было приобрести гербовую марку, которая стоила 35 евро. Однако сейчас обращение в суд стало бесплатным, разъясняет Курмаев. Средняя стоимость обращения для разрешения коммерческих споров варьируется в разных регионах и составляет в среднем 70-90 евро для обеих сторон.

В США в зависимости от штата меняется цена иска. Так, в некоторых штатах сама подача иска бесплатна, а в некоторых пошлина все же снимается, рассказывает Антон Соничев. Она также зависит от суммы требований, вида дела, категории суда и прочих факторов, но в среднем минимальная сумма может составить $250-300, оценивает Соничев. Прибавить надо и услуги адвоката, которые варьируются от $50 до нескольких тысяч долларов час, а также оплату экспертиз и свидетельств экспертов, добавляет он. Здесь ценник может быть в пределах от нескольких сотен долларов до нескольких тысяч в зависимости от характера дела.

Для инициирования арбитражного разбирательства в государственных судах России существует обязательное требование по уплате госпошлины, размер которой зависит от цены иска. Минимальный размер госпошлины за подачу искового заявления имущественного характера составляет 2000 рублей (28 евро), а максимальный – 200 000 рублей (2 800 евро). Госпошлина за подачу апелляционной и кассационной жалобы составляет 3000 рублей (42 евро). То, что в России при обращении в арбитражный суд с иском по экономическим спорам размер госпошлины не может превышать максимально установленный Налоговым кодексом РФ порог в 200 000 рублей, отличает систему от, к примеру, немецкой, где максимальная пошлина отсутствует, отмечает Галина Краснопольска, юрист Rödl & Partner.

Стоимость процесса увеличивают экспертизы и расходы на адвокатов. «Экспертизы обходятся от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч рублей в зависимости от дела, – говорит Антон Соничев,– а услуги адвокатов варьируются от нескольких сотен рублей в час до нескольких тысяч рублей в час. Более «элитные» адвокаты могут обходиться в $100-$300 в час».

Увеличивает затраты на суд и то, что, согласно практике, в арбитражных судах РФ практически невозможно взыскать с проигравшей стороны все понесенные расходы на услуги представителей. Их размер определяется в итоге по усмотрению суда. «Особенно сложно, когда выигравшей спор стороной является иностранная организация, прибегающая к услугам международных юридических компаний, стоимость которых в силу объективных причин несколько выше, нежели услуги отечественных конкурентов», – добавляет Краснопольска.

Впрочем, в плане размера государственных пошлин Россия является одной из самых комфортных в мире юрисдикций, говорит Олег Колотилов, партнёр юрфирмы «Кульков, Колотилов и партнёры». На другом конце «шкалы комфортности», например, Турция, рассказывает юрист. Там нередко складывается уникальная ситуация, при которой сумма платежей суду превышает сумму гонорара, взимаемого юридическими фирмами международного уровня. «Хотя размер пошлины сам по себе невелик, однако при подаче иска истец уплачивает депозит 5 % от суммы иска, который во время рассмотрения дела хранится на счёте суда. При отказе в иске большая его часть возвращается; при удовлетворении иска он обращается в доход бюджета, но истец может его взыскать с ответчика. Таким образом, при неплатёжеспособности ответчика истец, выигравший дело, не только ничего не получает, но и теряет 5 % от суммы иска», – поясняет он.

Суд как трата времени

Суды Индии слишком загружены – для того, чтобы разобрать все скопившиеся дела, Верховному суду Индии понадобится более 466 лет, посчитал председатель – при том, что далеко не каждый вообще имеет финансовую возможность судиться. Конечно, подобная ситуация скорее исключение, чем правило. Однако и в России нагрузка на судей чрезмерно велика. Итог – дела рассматриваются с нарушениями сроков. «Научно обоснованной является нагрузка в 16 дел в месяц на одного судью. По итогам первого полугодия 2014 года нагрузка на судью у нас составила 58 дел в месяц», – рассказывал год назад Александр Ефанов, председатель 11 ААС. Нагрузка превышает норматив в четыре раза, констатировал он. Средний уровень нагрузки у судей составляет 30 дел в неделю, а этом у достаточно большого количества судей (12,4 %) их число доходит до 50. При 8-часовом рабочем дне – 48 минут на одно дело. Не слишком много времени на то, чтобы разобраться в сути вопроса.

«В суд обратиться может каждый, но, как правило, судебные разбирательства по экономическим вопросам длятся очень долг, – комментирует Антон Соничев, адвокат компании «Деловой фарватер». – Нередко на них уходит больше года, и больше чем в 80 % случае они рассматриваются не в одной инстанции, которые по-разному трактуют нормы законов. Если сравнивать, например, с ведущими странами ЕС и с США, то там судебные процессы проходят быстрее, законы меняются не так часто, хорошо налажено прецедентное право (что в России развито слабо). Кроме того там более широкий выбор экспертиз для судов».

Жалуются на условия работы и в Европе – хотя там для претензий к судебной системе оснований меньше. Приходится работать в выходные, сетуют немецкие судьи. При этом в Германии число дел на судью в год в среднем по стране, по данным исследований Йельского университета, составляло 271 дело, во Франции – 341. Европейские показатели меркнут перед латиноамериканскими: так, например, по данным того же исследования в Чили на судью в год приходится 13 348 дел.

Любители судиться заплатят вдвойне

Для тех, кто любит суд как процесс, можно было бы применить штрафы – практика привлечения к ответственности за сутяжничество просуществовала в Великобритании до 1967 года. В ряде штатов США (например, в Калифорнии) и сегодня суд вправе взыскать штрафы за подачу явно необоснованных (frivolous) исков.

Подходить к проблеме введения ответственности за сутяжничество как уголовной/административной, так и гражданской нужно очень осторожно, поскольку такое поведение может быть проявлением психических расстройств, и таким людям необходима помощь, а не наказание, говорит Лев Васильевых, юрист судебно-арбитражной практики АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнёры». Возможно, в том числе и поэтому многие страны пошли другим путем.

Штрафов как таковых за сутяжничество в Германии не существует, рассказывает Алексей Сапожников. Однако, если суд посчитает подачу иска злоупотреблением правом, он откажет в иске, таким образом истец будет обязан возместить ответчику все расходы.

Европейский суд допускает в исключительных случаях возможность ограничения доступа к суду частных лиц, склонных к сутяжничеству, добавляет Лев Васильевых.

В России специальных штрафов за необоснованные иски нет, – хотя, напоминает Васильевых, в дореволюционный период истории России правовая система знала институт штрафа «за неправые иски». Тем не менее, на проигравшую сторону возлагается оплата судебных расходов пропорционально удовлетворенным требованиям. Теоретически предъявлять необоснованные иски должно быть не выгодно, говорит Рустам Курмаев. «На практике подобный вывод будет не совсем корректен, поскольку основные расходы ответчик будет нести не на оплату госпошлины, а за услуги представителей, к чьим ставкам (особенно крупных международных компаний) суды относятся достаточно скептичнески», – признает он. Поскольку случаи взыскания значительного размера судебных расходов все еще редки, а фактическое взыскание крайне затруднено, недобросовестные истцы продолжают злоупотреблять своими правами, говорит юрист.

Ограничить сутяжничество можно было бы путем повышения судебных пошлин, к чему и призывают ряд членов юрсообщества. Подобные предложения связаны в том числе с инфляционным процессом, когда в силу объективных экономических причин размер пошлины уже не может выполнять роль фильтра для сутяжничества и подачи заведомо необоснованных исков, объясняет Лев Васильевых. Однако едва ли это выход из ситуации. «Если для решения этих проблем повышать пошлины за рассмотрение дел, то для многих индивидуальных предпринимателей и небольших фирм высокие ставки судебных пошлин могут стать реальной преградой для защиты своих законных интересов», – разъясняет юрист.

Выходом из ситуации может быть либерализация подхода к предоставлению судами отсрочки уплаты госпошлины для хозяйствующих субъектов с небольшим оборотом, считает Васильевых. Есть и другие варианты выхода из проблемной ситуации. Так, вопрос был бы во многом решен, если бы суды взыскивали расходы на представителей в полном объеме (хотя бы между коммерческими организациями, как это предусмотрено в проекте единого процессуального кодекса), считает Рустем Курмаев. Но, признает он, это «скорее вопрос политической воли, нежели права и лежит в области защиты слабой стороны (маленьких компаний, физических лиц)».

При этом в России имеется интересный институт, когда на сторону, злоупотребляющую своими правами, могут быть отнесены все судебные расходы даже в том случае, если спор был разрешен в ее пользу. «Однако, этот вопрос лежит скорее в области защиты от волокиты и затягивания процесса недобросовестной стороной, нежели помогает избавиться от необоснованных исков», – заключает Курмаев.

Вплоть до середины XIX века судебная система в Российской империи была выстроена согласно «Учреждению о губерниях» 1775 года и предполагала три уровня судов: уездный, губернский и общегосударственный. Эти суды были зависимы от административных учреждений и часто затягивали рассмотрение дел на целые десятилетия. Ситуацию осложняло огромное количество правил и исключений из них. Подозреваемых стращали и истязали, чтобы добиться признания вины. Сам суд проходил в их отсутствие, значение имели только документы по делу. Защитников не существовало, а подсудимые почти всегда были лишены возможности обжаловать приговор.

Государственный секретарь Российской империи Михаил Сперанский понимал, что нужно менять судебную систему, но ему удалось лишь провести министерскую реформу и преобразовать коллегии в восемь министерств. Ими управлял министр, ответственный перед Сенатом. Устройство гражданских и уголовных судов поручалось вновь созданному Министерству юстиции (Манифест «О разделении государственных дел на особые управления, с обозначением предметов, каждому управлению принадлежащих» от 25 июля 1810 года).

Следующий шаг на пути к реформированию предпринял председатель департамента законов Государственного совета граф Дмитрий Блудов: в 1842 году он выпустил Свод законов, а в 1845 году – Уложение о наказаниях. Граф также направил Николаю I подробную записку со своим видением реформ. И хотя император согласился с ней, воплощать в жизнь не стал.

18 февраля 1855 года на престол взошел Александр II. Спустя год, после прекращения Русско-турецкой (Крымской) войны, Александр II объявил: «Да правда и милость царствуют в судах». Чтобы этого добиться, в 1861 году был создан специальный Совет (разрабатывал текст законопроектов) и Государственная канцелярия (редактировала их и утверждала). В 1862 году появился первый проект реформы, а в 1864 году совет представил Судебные уставы, которые впоследствии и были приняты.

20 ноября 1864 года Александр II в Царском Селе подписал Указ Правительствующему сенату, в котором говорилось о намерении водворить в России суд «скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных», а также возвысить судебную власть и дать ей надлежащую самостоятельность. Для этого были приняты «Устав гражданского судопроизводства», «Устав уголовного судопроизводства», «Учреждение судебных установлений», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» и «Изменение судопроизводства в старых судебных местах».

Фрагмент Указа Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 года

Фото из книги «Россия. Законы и постановления» (источник – Президентская библиотека)

В результате реформы судебная власть отделилась от административной, у судов появилась независимость, гласность, открытость и состязательность. Дела стали делиться на гражданские и уголовные, а судопроизводство – на предварительное и судебное. Каждое судебное действие должно было выполняться в установленный срок, что значительно ускорило разбирательство. Были отменены некоторые виды телесных наказаний (розги, плети, шпицрутены, палки, клейма) для мужчин и все виды – для женщин.

Появился институт судебных следователей. Именно они возбуждали следственное дело, руководили оперативной деятельностью полиции, опрашивали свидетелей и подозреваемых, собирали доказательства – то есть выполняли функции современных дознавателей и следователей. О начале каждого следственного действия следователь уведомлял прокуратуру. Когда следователь решал, что имеется достаточно доказательств для обвинения либо прекращения преследования, он передавал следственное дело прокурору. Следователи состояли при окружных судах, были процессуально независимыми, несменяемыми и при нехватке судей могли заменить их.

Карикатура на российскую судебную систему. Конец 1850-х гг. Фото: wikipedia.orgПрокуратура стала обособленной ветвью судебного ведомства и подчинялась министру юстиции. Прокуроры могли возбуждать уголовное преследование, руководить полицейскими на стадии дознания и надзирать за их действиями. На предварительном следствии прокурор наблюдал за следователем и мог предложить ему совершить те или иные действия. Прокуроры проверяли законность содержания под стражей, посещали места заключения и отдавали приказы о немедленном освобождении незаконно лишенных свободы. Они составляли обвинительные заключения или предложения о прекращении дел, представляли их в суды и поддерживали обвинение, контролировали исполнение приговора. Прокуроры должны были работать при общих судах всех уровней. В гражданских процессах они представляли интересы казны.

В противовес прокурорам появились адвокаты (присяжные поверенные). Адвокатом мог стать только человек с профильным высшим образованием и пятилетним стажем работы. Кандидатов утверждал выборный Совет присяжных поверенных, он же объявлял выговоры, временно приостанавливал деятельность защитников и исключал их из корпорации. Присяжные поверенные могли действовать лишь в судах того округа, при котором они состояли. Их услуги оплачивались по письменному соглашению сторон или по официальной таксе, а если подсудимый не был способен внести деньги – из фонда, в который поступал определенный процент от гонораров всех поверенных округа.

Особо тяжкие уголовные дела рассматривали присяжные заседатели, которые выносили вердикт путем тайного голосования. Коллегия присяжных утверждалась губернатором с учетом оседлости (не менее двух лет), возраста (от 25 до 70 лет), благосостояния (в собственности должно быть имущество на сумму не менее 2000 руб.).

Судебные уставы 1864 года также вводили нотариат и службу судебных приставов. Нотариусы рассматривали документы и устанавливали их подлинность, а старшие нотариусы вели крепостные книги – реестры сделок с недвижимостью. Нотариусы служили при окружных судах, однако могли иметь и свой собственный офис. Их зарплата состояла из вознаграждений от клиентов по тарифу. Судебные приставы были при каждом суде, они вручали участникам процесса повестки и документы, помогали исполнять судебные решения. Приставы при вступлении в должность вносили залог и вступали в самоуправляемые корпорации, которые солидарно отвечали за ущерб от неправомерных действий своих членов.

Судебные уставы императора Александра Второго. Фото: rcoit.ru В результате реформы суды стали общими для всех сословий, а стороны по делу получили одинаковые права и процессуальную независимость на предоставление и опровержение доказательств. Были созданы две ветви судов по две инстанции в каждой – мировые суды и мировые съезды, окружные суды и окружные съезды. Окружные судьи назначались пожизненно, мировые избирались на определенный срок. Стать судей мог только человек с юридическим образованием, судебным опытом и безупречной репутацией. В первые годы реформы отбор таких лиц был настолько строгим, что чиновники Минюста лично объезжали губернии и знакомились с кандидатами.

Мировой суд рассматривал мелкие гражданские дела и кражи, а окружной – гражданские и уголовные дела, которые не относились к компетенции мировых судов. В качестве общей третьей инстанции функционировали кассационные департаменты сената. Также действовала Судебная палата, где рассматривались в качестве суда первой инстанции дела о государственных преступлениях и преступлениях, совершенных чиновниками, в качестве суда апелляционной инстанции – жалобы на решения окружных судов. Следствие по политическим делам вела жандармерия, а рассматривало Особое присутствие Правительствующего сената. Важные политические дела слушал Верховный уголовный суд. Назначить смертную казнь мог только сенат и Военный суд. Император оставлял за собой право вмешаться в рассмотрение наиболее важных процессов.

Первый суд, созданный по новым правилам, открылся в 1866 году в Санкт-Петербурге. На торжественной церемонии присутствовал министр юстиции Дмитрий Замятнин и иностранные гости. В том же году заработали суды в Новгородской, Псковской, Московской, Владимирской, Калужской, Рязанской, Тверской, Тульской и Ярославской губерниях. Предполагалось, что переходный период займет четыре года, в действительности процесс распространения новой судебной системы затянулся почти на четверть века.

В начале правления Александра III продолжилось распространение новой судебной системы в еще 13 губерниях: в 1883 году судебные учреждения были введены в Северо-Западном крае, в 1890 году – в Прибалтийских губерниях, в 1894 году – в Олонецкой, Оренбургской, Уфимской и Астраханской губерниях, в 1896 году – в Архангельской губернии, в 1897 году – в Сибири, в 1899 году – в Средней Азии и в северной части Вологодской губернии. Однако к концу XIX века произошел незначительный возврат к прежнему режиму. На местах мировые судьи были заменены земскими участковыми начальниками, которые выбирались исключительно из дворян и располагали неограниченной властью над крестьянами. Некоторые категории дел были изъяты из ведения суда присяжных, а в судопроизводстве по политическим делам ограничилась гласность.

Тем не менее судебная реформа Александра II стала одним из лучших радикальных, демократических и последовательных преобразований в России. После нее судебные процессы в Российской империи стали четко регламентированы, следствие велось достаточно быстро и качественно, исчезла путаница и волокита. Как замечают историки, новый судейский корпус с первого дня отличался компетентностью, преданностью делу и честностью. Именно благодаря реформе на юридических факультетах обязательным предметом стало ораторское искусство. «Нельзя не признать, что мы, сегодняшние, до сих пор в существенной мере пользуемся плодами этих реформ во всех сферах нашей жизни. В том числе в сфере правовой и судебной системы», – отметил председатель Конституционного суда Валерий Зорькин.

В материале использована книга А. А. Корнилова «Курс русской истории XIX века», статья Г. А. Филонова и В. С. Черных «Судебная реформа Александра II», а также сведения из других открытых источников.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Еще по теме:

  • Юрист армен Юрист армен Краснодар и ещё 1 город консультации, представительство в судах, юридическое сопровождение Стоимость консультации — от 3000 руб Юрист ООО "Юридическое Бюро "Защитник" […]
  • Закон об страховании ответственности перевозчика Федеральный закон от 14 июня 2012 г. N 67-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу пассажиров и о порядке […]
  • Административные наказания виды и их содержание Статья 3.2. Виды административных наказаний Статья 3.2. Виды административных наказаний См. комментарии к статье 3.2 КоАП РФ 1. За совершение административных правонарушений могут […]
  • Судебная практика по статье 1622 коап Постановление Верховного Суда РФ от 4 сентября 2014 г. N 58-АД14-6 Суд отменил ранее принятые судебные постановления и прекратил производство по делу о привлечении заявителя к […]
  • Сколько стоит написать заявление у нотариуса Сколько стоит написать заявление у нотариуса Стоимость консультации юриста, адвоката по наследству - бесплатно, при условии заказа других услуг на сумму не менее 1000 […]
  • Книга вечеринка в честь развода Вечеринка в честь развода (fb2) Восхитительные Де Кампо - 1 Вечеринка в честь развода 646K, 117с. (читать) (скачать fb2) (читать в приложении) издано в 2015 г. в серии Harlequin. […]