Если адвокат не выполняет условия договора

Адвокат не выполняет условий соглашения. Что делать?

В конце октября 2015 адвокат подала заявление на банкротство физ. лица с указанием СРО. Указанное СРО не представляет финансового управляющего и ходатайствует об отложении дела уже четвёртый раз. С даты первого рассмотрения прошло уже 4 месяца. Читал, что судья может прекратить дело, если в течение 3 месяцев не будет фин. управляющего. На мои вопросы к адвокату по поводу того, что она не предпринимает никаких мер по поиску фин. управляющего, она заявила, что считает, что все условия соглашения она выполнила и пора прекратить наши отношения. Вознаграждение в полной сумме она получила ещё в сентябре 2015. В нашем соглашении есть условие «правовое сопровождение процедуры банкротства». Но ведь сама процедура банкротства ещё не началась? ВОПРОСЫ:

1.Что мне делать в этой ситуации?

2.Должна ли адвокат вернуть мне часть денег?

3.Имеет ли право адвокат так поступать?

Ответы юристов (1)

Вам следует написать жалобу на адвоката в адвокатскую палату.Они все проверят и примут решения — выполнил ли адвокат ваше соглашение.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Что делать, если адвокат не выполняет своих обязанностей?

Здравствуйте,7 месяцев назад я нанял за свои деньги адвоката для ведения дела по иску Моральный вред,ничего сделанного адвокатом не было,потом он уволился на его место пришёл другой НО ничего так и не двигается,на звонки не отвечает в общим стал избегать,что делать объяснений нет ,деньги уплачены что ещё ,как заставить работать или тогда пусть вернут деньги

Ответы юристов (2)

​Уточните, этот юрист имел статус адвоката или Вы обращались в юридическую фирму? Заключали ли с ним договор письменно? Есть ли квитанция или акт приема-передачи денежных средств?

Если имеете указаные документы, можно составить претензию, а потом и исковое заявление о взыскании денежных средств по договору в связи с его неисполнением. Но нужно смотреть, о чем и как Вы договаривались.

В соответствии с Кодексом профессиональной этики адвоката, клиент, неудовлетворённый работой защитника, имеет право подать жалобу.

На сегодняшний день в России существует две инстанции, в которые можно обратиться с жалобой на работу адвоката: адвокатская палата, в которой состоит адвокат, и суд общей юрисдикции.

Обращение в адвокатскую палату может привести к следующим дисциплинарным взысканиям для адвоката:

— Предупреждение;
— Замечание;
— Лишение адвокатского статуса.

Жалоба на бездействие адвоката составляется в двух экземплярах: один Вы под роспись оставляете в адвокатской палате, второй, с отметкой о принятии, остается у Вас на руках. Для того, чтобы жалоба была принята к рассмотрению, в ней обязательно должны содержаться следующие сведения:

— Название адвокатской палаты, в которую вы обращаетесь с жалобой;
— Ваши данные (Ф.И.О, адрес, контактный телефон);
— Ф.И.О и номер в реестре адвоката, действия которого вы хотите обжаловать;
— Реквизиты ордера и соглашения об оказании юридических услуг;
— Описание конкретных действий адвоката, которые послужили основанием для подачи жалобы;
— Ваши требования;
— Список документов, прилагаемых к жалобе;
— Дата и подпись.

Для рассмотрение жалобы в Вашу пользу возможно только в том случае, если обвинения в адрес нерадивого правозащитника подкреплены документально.​ Для этого необходимо иметь на руках заключенный договор, либо платежные документы, подтверждающие факт оплаты оказанных юридических услуг.​​

Если обращение в адвокатскую палату не принесло должных результатов, Вы имеете право обжаловать действия (бездействие) адвоката в судебном порядке. В этом случае жалоба подается в суд общей юрисдикции по месту нахождения адвоката.​ Подача иска осуществляется в порядке положений главы 12 Гражданского процессуального кодекса РФ. При обращении в суд Вы можете требовать возмещения материального ущерба и компенсации морального вреда.​

В том случае, если Вы не собираетесь продолжать сотрудничать с этим адвокатам, тогда расторгаете с ним договор и в судебном порядке взыскиваете с адвоката деньги за невыполненную работу.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Юристы против клиентов: пять споров, которые дошли до суда

Когда клиент выдает юристу аванс без расписки или юрист соглашается оказать услугу без заключенного договоравряд ли они предполагают, что хорошие отношения между ними могут испортиться, а дело дойдет до суда. Но как показывает практика, юристам не всегда везет на клиентов, а клиентам на юристов. И верить контрагенту можно не всегда, ведь он может неправильно трактовать слова или замыслить не совсем честный план. Как суды разрешают споры между юристами и их клиентами, можно узнать из подборки дел.

Сколько стоят юруслуги – 370 000 руб. или 55 000 руб.?

Что ждет компанию, которая толком не определила объем нужных ей юридических услуг, но уже успела без договора перечислить внушительный аванс? Ей придется судиться с исполнителем, если он добровольно не возвращает неотработанные деньги. В такой ситуации оказалось ООО «ГлавТранс», которому нужно было подать 74 кассационные жалобы в банкротном деле «Завода Лесфорт» А38-3154/2014. Помочь предложил адвокат Роман Кузнецов, который запросил гонорар в размере 370 000 руб. (якобы из расчета 5000 руб. за каждое из 74 заседаний в Арбитражном суде Волго-Вятского округа). Компания несколькими переводами перечислила ему эти деньги, и адвокат вылетел в Нижний Новгород. Но подписывать полученный от него договор «ГлавТранс» отказался: в документе не было ясного перечня услуг и указания на конкретные кассационные жалобы. А адвокат, получив аванс, прекратил работу, приняв участие только в двух заседаниях по банкротному делу – так утверждала компания, которая подала на него в суд с целью вернуть большую часть денег.

Кузнецов возражал, что изначально не было уговора непременно участвовать во всех 74 делах. Он съездил в кассационный суд и ознакомился с делом, после чего решил, что ходить на все слушания смысла нет: жалобы аналогичные, да и позиция кассационного суда очевидна. Тем не менее, настаивал Кузнецов, он сделал все, что от него требовалось по договору, поэтому имеет право на всю перечисленную сумму. Но Центральный райсуд Калининграда пришел к выводу, что договор не акцептован, ведь со стороны «ГлавТранса» его никто не подписал. В подтверждение ознакомления с делом Кузнецов предоставил суду фотоснимки, однако на них было запечатлено лишь незначительное количество материалов. В итоге его юридические услуги суд оценил в 55 000 руб., а остальную сумму счел завышенной и неразумной. С учетом транспортных расходов адвокат должен вернуть 238 550 руб., указано в решении по делу 2-94/2017.

Кузнецов не сдался и обратился с апелляционной жалобой. В ней он указал, что договор оказания услуг на самом деле был акцептован – путем его оплаты. Но Калининградский облсуд не смог согласиться с этими доводами, ведь стороны все-таки не согласовали важные условия, такие как объем услуг. Об этом свидетельствуют и разногласия сторон, что именно должен был сделать адвокат. Постановлением 33-2911/2017 облсуд оставил решение без изменения.

Уголовного дела нет, а услуги есть

Услуги отличаются от работ тем, что могут не иметь материального результата. По сути, главное в услуге – это процесс. Об этом суды напомнили в деле Игоря Иванова* против члена Волгоградской межрайонной коллегии адвокатов Александры Гизатуллиной. Он добивался возврата 40 000 руб., которые уплатил по соглашению 2014 года за защиту в уголовном производстве: отдел полиции рассматривал сообщение о его преступлении. Адвокат оказала определенные услуги, о чем заказчик подписал акт. Но уголовное дело так и не было возбуждено, а значит, не было и стадии предварительного следствия. Поэтому спустя почти год после окончания действия договора, в 2016 году, Иванов решил вернуть свои деньги. Но претензии остались без ответа, после чего клиент подал на адвоката в суд.

Центральный райсуд Волгограда, а следом за ним и Волгоградский облсуд (33-2215/2017) встали на сторону Гизатуллиной. То, что она оказала услуги, адвокат подтвердила актом. Претензий к их качеству заказчик не предъявлял почти год (притом что договор дает на это три дня с тех пор, как истечет срок его действия). К тому же, как значилось в тексте договора, «стороны понимают, что оказываемые юридические услуги могут не иметь материального результата». С такими объяснениями суды отказали в удовлетворении требований клиента.

Акта нет, а услуги есть

Если у исполнителя нет подписанного заказчиком акта оказанных услуг – это еще не значит, что услуги не были оказаны. Эту старую истину, которую Президиум ВАС подтверждал еще в 2006 году, суды могут забывать, тогда вышестоящим инстанциям приходится напоминать об этом. Юридическая компания «Защита права» подала иск к своему клиенту ООО «Мираж» на 150 000 руб., недоплаченных по договору оказания услуг.

Компания обратилась к юристам после того, как проиграла в первой инстанции дело А40-139284/15 на 25 млн руб. фирме «Амалити», которая якобы поставила на эту сумму товар «Миражу», но не дождалась оплаты. Первая инстанция решила, что ответчик не опроверг доводов истца и вынесла решение о взыскании долга по копиям договора и накладной. Юристы «Защиты права» подключились к работе на этапе обжалования и указали в апелляционной жалобе, что оригиналов документов у истца нет. Кроме того, они предоставили результаты почерковедческой экспертизы (судом не назначалась). Апелляционная коллегия согласилась, что хорошо бы изучить оригиналы документов, и предложила «Амалити» принести их в суд. Однако «поставщик» этого так и не сделал, поэтому апелляция вынесла решение в пользу «Миража».

Затем настал его черед судиться с юристами в деле А23-6160/2016 из-за 150 000 руб. по неподписанному акту. Согласно этому документу, исполнители ознакомились с материалами дела, заказали почерковедческую экспертизу, поучаствовали в трех заседаниях, получили постановление апелляции, подготовили и направили заявление о возбуждении уголовного дела на директора «Амалити». Акт о выполнении этих услуг юристы не смогли подписать у заказчика. Они попробовали отправить его по почте, но конверт вернулся неполученным.

Заказчик же считал, что уже заплатил юристам 265 000 руб. и больше ничего не должен. С ним согласился АС Калужской области. Он решил, что неподписанный заказчиком акт не подтверждает оказания услуг. Представительство на заседаниях «Мираж» уже оплачивал, почерковедческая экспертиза была проведена без санкции суда и на решение апелляции по делу «Амалити» никак не повлияла. А о подаче заявления в правоохранительные органы в договоре ничего не сказано, отметила первая инстанция.

С этим не согласился 20-й Арбитражный апелляционный суд. Акт был составлен и направлен ответчику, который должен был в соответствии с договором завизировать документ или мотивировать, почему отказывается подписывать. Ничего из этого «Мираж» не сделал, констатировала апелляция. Да, отправленный по почте конверт с актом вернулся в связи с истечением сроков хранения. Но юридически этот факт говорит как раз не в пользу «Миража», ведь именно адресат несет риск неполучения корреспонденции, рассудила коллегия. Она напомнила, что отсутствие акта оказанных услуг еще не значит, что услуги не оказаны – эту позицию неоднократно поддерживал ВАС. В итоге апелляция взыскала с ответчика 150 000 руб. на оплату работы юристов.

«Дружеский» суд юриста с бизнесменом

По договору поручения поверенный совершает от имени и за счет доверителя определенные юридические действия, например, продает недвижимость. Такой договор Николай Овсянников* заключил с К. Соколовым, который должен был помочь продать доли Овсянникова в нежилых помещениях в городе Уфе. Вскоре Соколов подал на клиента в суд: он утверждал, что подыскал покупателя и недвижимость и переоформил ее, но оплаты 1 млн руб. не дождался. В подтверждение того, что работа выполнена, истец предъявил суду свидетельства на собственность нового владельца. Согласно договору, Соколов приступал к оказанию услуг после получения предоплаты. Юрист утверждал, что получил ее без актов и расписок, потому что они дружили с Овсянниковым. Но доказать передачу денег он не смог.

Овсянников заявил немало возражений против удовлетворения иска своего «друга». Он выразил сомнения, тот ли договор он подписал: представленный в суд экземпляр не был прошит и пронумерован, а значит, нет никакой гарантии, что в него не включили листы из других документов (истец и ответчик якобы заключали много разных договоров). Овсянников также утверждал, что не передавал поверенному аванс.

Но Кармаскалинский райсуд Башкортостана не внял аргументам ни истца, ни ответчика. Не доказано, что договор заключался, а предоплата передавалась – с таким обоснованием первая инстанция отклонила требования Соколова (2-374/2016). С этим не согласилась апелляционная коллегия Верховного суда Башкортостана. В договоре указаны все необходимые условия, его завизировал Овсянников, который не доказал, что страница с подписью принадлежит другому документу. К тому же он не просил провести экспертизу, изготовлены ли все листы одновременно. И, более того, после заключения договора клиент выдал Соколову доверенность на продажу недвижимости, акцентировала внимание апелляция. Придя к таким выводам, она взыскала с Овсянникова оплату услуг поверенного.

Тот написал кассационную жалобу, в которой указал, что апелляция упустила из виду очень важное обстоятельство. Президиум ВС Башкортостана изучил доводы Овсянникова и согласился с ними. Дело в том, что, согласно договору, услуги нужно оплатить по факту совершения сделок купли-продажи. А согласно нормам ГК о поручительстве, в результате этих самых сделок права и обязанности возникают у доверителя, а не того, кто оказывает ему услуги. Иными словами, Овсянников как продавец должен был получить оплату своей недвижимости, разъясняется в кассационном постановлении № 44г–10/2017. Сам клиент утверждал, что денег так и не увидел. Перечислял ли их Соколов, апелляция не выяснила. Чтобы она это сделала, Президиум в январе 2017 года отправил дело на новое рассмотрение (соответствующего судебного акта по его результатам на сайте нет).

Незадачливый юрист и его неосновательное обогащение

Компания «ТрансСтройМонтаж», которая наняла Р. Литвиненко представлять свои интересы в арбитражном суде, осталась недовольна его услугами: тот подал иск о взыскании долга с третьей компании в АС Ханты-Мансийского округа, хотя обращаться следовало в АС Калужской области. После того, как заявление передали по подсудности, юрист дважды не явился на заседания и не объяснил калужскому суду причины неявки, из-за чего тот оставил иск без рассмотрения. «ТрансСтройМонтаж» успел перечислить Литвиненко 50% аванса (сумма из актов вымарана), хотя договор оказания услуг они так и не подписали. Эту сумму (как неосновательное обогащение) заказчик и отправился взыскивать с юриста в Муравленковский городской суд Ямало-Ненецкого АО.

Тот решил, что договор фактически заключен, поскольку аванс по нему передавался. Но само соглашение на оказание услуг – это, по сути, договор поручения, следует из решения по делу 2-783/2016

М-730/2016. Доверитель несет риск выбора поверенного, гласит Гражданский кодекс, который предусматривает особое правило на случай, если поверенный окажется от исполнения поручения. Согласно п. 3 ст. 978 ГК РФ, такой отказ не дает доверителю права требовать возмещения убытков. Исключение из этого правила – ситуация, при которой доверитель лишен возможности иначе обеспечить свои интересы.

Здесь речь именно об этом, доказывал «ТрансСтройМонтаж»: Литвиненко скрыл, что не может участвовать в заседаниях калужского суда, и таким образом «лишил заказчика возможности иным способом обеспечить свои интересы» (найти другого представителя). Но истец не доказал, что не имел возможности нанять другого юриста, возразил городской суд и отклонил иск в полном объеме.

Его поправила апелляция. Если одна из сторон, получив от другой оплату услуг, не оказала такие услуги, то перечисленные деньги считаются неосновательным обогащением, процитировал п. 4 ст. 453 ГК Суд Ямало-Ненецкого автономного округа. Аванс Литвиненко не отработал: на заседания АС Калужской области не явился, не просил рассмотреть дело в его отсутствие или отложить рассмотрение спора, указания суда не выполнил, повторно в суд не обращался, перечисляется в апелляционном определении № 33-104/2017. Вся его работа свелась к тому, что он дал первичную консультацию и составил исковое заявление. За минусом оплаты этих услуг АС ЯНАО присудил «ТрансСтройМонтажу» оставшуюся сумму неосновательного обогащения, а также проценты (суммы из акта вымараны).

* имена и фамилии действующих лиц изменены

Вплоть до середины XIX века судебная система в Российской империи была выстроена согласно «Учреждению о губерниях» 1775 года и предполагала три уровня судов: уездный, губернский и общегосударственный. Эти суды были зависимы от административных учреждений и часто затягивали рассмотрение дел на целые десятилетия. Ситуацию осложняло огромное количество правил и исключений из них. Подозреваемых стращали и истязали, чтобы добиться признания вины. Сам суд проходил в их отсутствие, значение имели только документы по делу. Защитников не существовало, а подсудимые почти всегда были лишены возможности обжаловать приговор.

Государственный секретарь Российской империи Михаил Сперанский понимал, что нужно менять судебную систему, но ему удалось лишь провести министерскую реформу и преобразовать коллегии в восемь министерств. Ими управлял министр, ответственный перед Сенатом. Устройство гражданских и уголовных судов поручалось вновь созданному Министерству юстиции (Манифест «О разделении государственных дел на особые управления, с обозначением предметов, каждому управлению принадлежащих» от 25 июля 1810 года).

Следующий шаг на пути к реформированию предпринял председатель департамента законов Государственного совета граф Дмитрий Блудов: в 1842 году он выпустил Свод законов, а в 1845 году – Уложение о наказаниях. Граф также направил Николаю I подробную записку со своим видением реформ. И хотя император согласился с ней, воплощать в жизнь не стал.

18 февраля 1855 года на престол взошел Александр II. Спустя год, после прекращения Русско-турецкой (Крымской) войны, Александр II объявил: «Да правда и милость царствуют в судах». Чтобы этого добиться, в 1861 году был создан специальный Совет (разрабатывал текст законопроектов) и Государственная канцелярия (редактировала их и утверждала). В 1862 году появился первый проект реформы, а в 1864 году совет представил Судебные уставы, которые впоследствии и были приняты.

20 ноября 1864 года Александр II в Царском Селе подписал Указ Правительствующему сенату, в котором говорилось о намерении водворить в России суд «скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных», а также возвысить судебную власть и дать ей надлежащую самостоятельность. Для этого были приняты «Устав гражданского судопроизводства», «Устав уголовного судопроизводства», «Учреждение судебных установлений», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями» и «Изменение судопроизводства в старых судебных местах».

Фрагмент Указа Правительствующему сенату от 20 ноября 1864 года

Фото из книги «Россия. Законы и постановления» (источник – Президентская библиотека)

В результате реформы судебная власть отделилась от административной, у судов появилась независимость, гласность, открытость и состязательность. Дела стали делиться на гражданские и уголовные, а судопроизводство – на предварительное и судебное. Каждое судебное действие должно было выполняться в установленный срок, что значительно ускорило разбирательство. Были отменены некоторые виды телесных наказаний (розги, плети, шпицрутены, палки, клейма) для мужчин и все виды – для женщин.

Появился институт судебных следователей. Именно они возбуждали следственное дело, руководили оперативной деятельностью полиции, опрашивали свидетелей и подозреваемых, собирали доказательства – то есть выполняли функции современных дознавателей и следователей. О начале каждого следственного действия следователь уведомлял прокуратуру. Когда следователь решал, что имеется достаточно доказательств для обвинения либо прекращения преследования, он передавал следственное дело прокурору. Следователи состояли при окружных судах, были процессуально независимыми, несменяемыми и при нехватке судей могли заменить их.

Карикатура на российскую судебную систему. Конец 1850-х гг. Фото: wikipedia.orgПрокуратура стала обособленной ветвью судебного ведомства и подчинялась министру юстиции. Прокуроры могли возбуждать уголовное преследование, руководить полицейскими на стадии дознания и надзирать за их действиями. На предварительном следствии прокурор наблюдал за следователем и мог предложить ему совершить те или иные действия. Прокуроры проверяли законность содержания под стражей, посещали места заключения и отдавали приказы о немедленном освобождении незаконно лишенных свободы. Они составляли обвинительные заключения или предложения о прекращении дел, представляли их в суды и поддерживали обвинение, контролировали исполнение приговора. Прокуроры должны были работать при общих судах всех уровней. В гражданских процессах они представляли интересы казны.

В противовес прокурорам появились адвокаты (присяжные поверенные). Адвокатом мог стать только человек с профильным высшим образованием и пятилетним стажем работы. Кандидатов утверждал выборный Совет присяжных поверенных, он же объявлял выговоры, временно приостанавливал деятельность защитников и исключал их из корпорации. Присяжные поверенные могли действовать лишь в судах того округа, при котором они состояли. Их услуги оплачивались по письменному соглашению сторон или по официальной таксе, а если подсудимый не был способен внести деньги – из фонда, в который поступал определенный процент от гонораров всех поверенных округа.

Особо тяжкие уголовные дела рассматривали присяжные заседатели, которые выносили вердикт путем тайного голосования. Коллегия присяжных утверждалась губернатором с учетом оседлости (не менее двух лет), возраста (от 25 до 70 лет), благосостояния (в собственности должно быть имущество на сумму не менее 2000 руб.).

Судебные уставы 1864 года также вводили нотариат и службу судебных приставов. Нотариусы рассматривали документы и устанавливали их подлинность, а старшие нотариусы вели крепостные книги – реестры сделок с недвижимостью. Нотариусы служили при окружных судах, однако могли иметь и свой собственный офис. Их зарплата состояла из вознаграждений от клиентов по тарифу. Судебные приставы были при каждом суде, они вручали участникам процесса повестки и документы, помогали исполнять судебные решения. Приставы при вступлении в должность вносили залог и вступали в самоуправляемые корпорации, которые солидарно отвечали за ущерб от неправомерных действий своих членов.

Судебные уставы императора Александра Второго. Фото: rcoit.ru В результате реформы суды стали общими для всех сословий, а стороны по делу получили одинаковые права и процессуальную независимость на предоставление и опровержение доказательств. Были созданы две ветви судов по две инстанции в каждой – мировые суды и мировые съезды, окружные суды и окружные съезды. Окружные судьи назначались пожизненно, мировые избирались на определенный срок. Стать судей мог только человек с юридическим образованием, судебным опытом и безупречной репутацией. В первые годы реформы отбор таких лиц был настолько строгим, что чиновники Минюста лично объезжали губернии и знакомились с кандидатами.

Мировой суд рассматривал мелкие гражданские дела и кражи, а окружной – гражданские и уголовные дела, которые не относились к компетенции мировых судов. В качестве общей третьей инстанции функционировали кассационные департаменты сената. Также действовала Судебная палата, где рассматривались в качестве суда первой инстанции дела о государственных преступлениях и преступлениях, совершенных чиновниками, в качестве суда апелляционной инстанции – жалобы на решения окружных судов. Следствие по политическим делам вела жандармерия, а рассматривало Особое присутствие Правительствующего сената. Важные политические дела слушал Верховный уголовный суд. Назначить смертную казнь мог только сенат и Военный суд. Император оставлял за собой право вмешаться в рассмотрение наиболее важных процессов.

Первый суд, созданный по новым правилам, открылся в 1866 году в Санкт-Петербурге. На торжественной церемонии присутствовал министр юстиции Дмитрий Замятнин и иностранные гости. В том же году заработали суды в Новгородской, Псковской, Московской, Владимирской, Калужской, Рязанской, Тверской, Тульской и Ярославской губерниях. Предполагалось, что переходный период займет четыре года, в действительности процесс распространения новой судебной системы затянулся почти на четверть века.

В начале правления Александра III продолжилось распространение новой судебной системы в еще 13 губерниях: в 1883 году судебные учреждения были введены в Северо-Западном крае, в 1890 году – в Прибалтийских губерниях, в 1894 году – в Олонецкой, Оренбургской, Уфимской и Астраханской губерниях, в 1896 году – в Архангельской губернии, в 1897 году – в Сибири, в 1899 году – в Средней Азии и в северной части Вологодской губернии. Однако к концу XIX века произошел незначительный возврат к прежнему режиму. На местах мировые судьи были заменены земскими участковыми начальниками, которые выбирались исключительно из дворян и располагали неограниченной властью над крестьянами. Некоторые категории дел были изъяты из ведения суда присяжных, а в судопроизводстве по политическим делам ограничилась гласность.

Тем не менее судебная реформа Александра II стала одним из лучших радикальных, демократических и последовательных преобразований в России. После нее судебные процессы в Российской империи стали четко регламентированы, следствие велось достаточно быстро и качественно, исчезла путаница и волокита. Как замечают историки, новый судейский корпус с первого дня отличался компетентностью, преданностью делу и честностью. Именно благодаря реформе на юридических факультетах обязательным предметом стало ораторское искусство. «Нельзя не признать, что мы, сегодняшние, до сих пор в существенной мере пользуемся плодами этих реформ во всех сферах нашей жизни. В том числе в сфере правовой и судебной системы», – отметил председатель Конституционного суда Валерий Зорькин.

В материале использована книга А. А. Корнилова «Курс русской истории XIX века», статья Г. А. Филонова и В. С. Черных «Судебная реформа Александра II», а также сведения из других открытых источников.

Илья Рыбалкин: непредсказуемость, напряженность и связанная с этим нервозность – это плохие спутники бизнеса. Крупный российский бизнес, имеющий международное присутствие, не исключение. У российских клиентов, которым нужны консультации в связи с их международной деятельностью, нет уверенности в том, что юристы, которым они доверяли много лет, будут с ними в это трудное время. Именно поэтому мы создали свою юридическую практику. Мы российская юридическая фирма, которая в состоянии предоставить те юридические услуги, которые российский бизнес хотел бы получить от международных консультантов. Именно за этим к нам и приходят.

Востребовано консультирование по вопросам применения санкций и торговых ограничений. В последнее время намечается новый тренд: российский бизнес не готов мириться с санкциями, маскирующими протекционизм и недобросовестную конкуренцию в международной торговле. Бизнесмены и частные компании все чаще интересуются возможностями обжалования или другими мерами реагирования.

Сурен Горцунян: также растет число комплаенс-запросов, это глобальная тенденция. Регуляторы наращивают активность, компании же хотят соответствовать требованиям законодательства. В целом на рынке сделок меньше, чем споров. Эта кризисная черта сохраняется.

ИР: заметен еще один интересный тренд, который зависит не от санкций, а от естественного хода вещей. Это наследственные вопросы и передача бизнеса следующим поколениям. Немалое число российских бизнесменов, которые с 90-х годов, не покладая рук, создавали свои бизнес-империи, задумываются о преемственности. Это очень конфиденциальные запросы и проекты, но их число неумолимо растет. Замечу, что и в подобных проектах появляется геополитический элемент: посмотрите, что происходит в Лондоне в связи с приказами о «происхождении состояния, которое не объяснено». Снова, но уже по-другому задается вопрос: откуда у вас столько денег, товарищи? Вроде всех уже проверили, дорогие сердцу юристы исписали не одну тонну бумаг, суды вынесли немало решений и «снова здорово». Как юриста это меня несколько расстраивает, но не удивляет. Геополитика.

О востребованности российских юрфирм

ИР: Если говорить в очередной раз о геополитике. Весьма актуальной в современных реалиях становится защита интересов Российской Федерации в международных инвестиционных спорах с участием иностранных инвесторов. В этой связи возрастает спрос на юристов-международников, которые разбираются в инвестарбитражах и могут выступать «навигаторами» в сравнительно новых для нашего государства вопросах. Традиционно эту нишу в качестве консультантов занимали исключительно иностранные специалисты, но в силу ряда причин status quo должен поменяться. Мы уже наблюдаем серьёзные изменения: российские юридические фирмы все больше оказываются вовлечёнными в подобные проекты.

В последнее время много говорят о том, чтобы усилить давление на международных консультантов и ввести дополнительное регулирование их деятельности в России. Это неправильно, на мой взгляд. Пусть расцветает сто цветов. Конкуренция – это хорошо. Российская или международная фирма – это не так важно, если юристы могут сделать работу и достигнуть того результата, который ожидает от них клиент.

О переменах на юридическом рынке

ИР: рынок уже меняется. Геополитическая реальность существует помимо нас. Вряд ли кто-то понимает объективные критерии отбора кандидатов в санкционные списки того или иного уровня. Если в них неожиданно попадает многолетний клиент международной юридической фирмы, то это ставит её перед непростым выбором. В подобной ситуации западные офисы опасаются работать с таким клиентом из-за риска уголовной ответственности и возможных репутационных проблем в США. Российский офис рискует лишиться большого объема работы. Но сложнее всего партнерам, которые «привели» подобного клиента и поддерживают с ним отношения от имени фирмы. Один партнер будет руководствоваться принципом «ничего личного, только бизнес», и тогда фирма перестанет работать с клиентом. Другой – лояльностью и своим представлением об этике отношений с клиентом. Скорее всего, такой партнер перейдет в юридическую практику, которая не имеет жесткого санкционного регулирования, или создаст свою.

Это очень тяжелый выбор. Но если кто-то из партнеров международных юридических фирм когда-нибудь попадет в подобную ситуацию, я готов поделиться своим опытом.

СГ: мы рады, что сегодня находимся в гибкой платформе: если возникнут неблагоприятные последствия для российских клиентов, нам не придется думать об американском законодательстве так, как если бы мы были партнерами американских фирм, или отказываться от клиентов. К тому же мы не связаны какой-либо лояльностью к собственным офисам и можем идти в любые компании за экспертизой – географически, индустриально или юридически.

О пути к юриспруденции

СГ: есть семейная история и история случайных совпадений. Семейная в том, что юристом был мой дедушка. После девятого класса я поступал на экономический факультет в новое экспериментальное учебное заведение перестроечных лет – Христианский гуманитарный лицей. Экономический факультет в нем так и не открыли – желающим, которых похоже, было немного, предложили выбрать между историческим факультетом и юридическим. Вот так я пошел по юридической стезе.

ИР: у меня все очень просто. Мой отец был дипломатом (юристом-международником), дедушка был дипломатом, поэтому в семье не стоял вопрос, куда пойти учиться: в МГИМО, конечно, на международно-правовой факультет.

О выборе в пользу консалтинга

ИР: в конце 90-х в среде молодых выпускников юридических факультетов считалось «крутым» работать в международной юрфирме – мои старшие товарищи работали кто в Norton Rose, кто в Cleary. Я подал несколько резюме и меня пригласили работать в немецкую юрфирму (я хорошо знал немецкий язык, потому что прожил в Германии восемь лет). Я втянулся, и, наверное, у меня проявился талант юридического консультанта. Признаться, слово «консультант» я не очень люблю. Стоит поодаль, отстраненно наблюдает и советует. Я – часть команды моих клиентов. В любом проекте.

СГ: у меня, кстати, тоже подобная история из 90-х – be careful what you wish for. Тогда действительно было модно хотеть стать партнером международной юрфирмы – я тоже хотел стать партнером. Я не сразу попал в мир международных юрфирм, был эпизод участия в российской правовой реформе – написания законопроектов для РФ, в 1995–1997 я работал в thinktank-ах, которые разрабатывали законодательство. Потом я попал в программу интернов White & Case, затем было много лет в Herbert Smith (в настоящее время Herbert Smith Freehills) – они только открыли офис, и я был первым российским юристом-непартнёром, которого они наняли.

О борьбе с профвыгоранием и особенностях российского рынка

ИР: я никогда не стремился к партнерству, отчасти меня даже не спрашивали. В определенной кризисной ситуации я сыграл, по мнению партнеров той юридической фирмы, значимую роль в ее стабилизации, проявив морально-волевые и иные полезные качества. И стал партнёром. Работа партнёра сопряжена с очень большой ответственностью и занимает очень много времени. Но мне до сих пор очень нравится развивать бизнес, делать работу руками и общаться с людьми. Где еще такая возможность – ну не чиновником же мне быть?

СГ: я, наоборот, сразу представлял карьерную цель – быть партнером. Достиг этого не в таком юном возрасте, как Илья, но тоже до 30 лет. Для английских партнеров это было очень необычным, и нам с Оксаной, которая предложила мне партнерство в Lovells [Оксана Балаян, упрпартнер Hogan Lovells в России – ред.], приходилось составлять статистику и ссылаться на реалии молодой экономики, приводя в пример молодых олигархов и юристов.

ИР: я честно всегда говорю, это надо признавать, что отчасти мне повезло. Но еще, чтобы повезло, надо много поработать и попахать. Как говорил Константин Райкин: «Бог сверху награждает того, кто выпрыгивает ему навстречу».

СГ: в борьбе с выгоранием помогали две вещи. Первая – особенности российского рынка: у нас нет такой сегментации и узкой специализации, которая присутствует на развитых рынках Лондона или Нью-Йорка, где в течение семи лет человек может делать только, например, derivative taxation. У нас была возможность работать над разными вещами: в течение своей карьеры я занимался и спорами, и сделками, и проектами, и нефтесервисом, и розницей, и недвижимостью. Это делало жизнь более разнообразной и не позволяло дойти до точки, когда ты приходишь к выгоранию. Второе – клиенты видят в нас не просто юристов, а trusted advisors. Возможность быть частью чего-то большего, чем просто юридическая работа, когда ты находишься в доверительных отношениях с клиентом – это то, что всегда оберегало меня от выгорания в профессии.

ИР: мне тоже везло на клиентов, я встречался, как правило, с хорошими, умными и благодарными людьми. Это настолько важно в нашей профессии – когда тебе просто говорят спасибо или поддерживают, когда тебе сложно. Кроме того, интересные проекты позволяют развиваться личностно и профессионально. Я начинал работу как налоговый юрист, потом появились сделки M&A, затем – сложные трансграничные споры.

Как-то мне показалось, что я устал от юридической профессии, мне захотелось уйти в инвестиционный банк или в бизнес. И очень быстро пришло озарение: современная юридическая практика и есть бизнес. Как только ты это понимаешь, видишь, что им надо управлять, развивать, конкурировать, все мысли о выгорании выгорают. Я считаю, что я занимаюсь своим делом. Это мое призвание.

О доверии клиентов

СГ: большинство клиентов, например, согласились перейти за нами в «РГП». И это не просто смена бренда на бренд. Когда ты говоришь, я ухожу из White & Case в Latham Watkins – это одна история. Когда ты говоришь: я встаю и ухожу из Akin Gump в «Рыбалкин, Горцунян и Партнеры» – здесь проявляется доверие.

Компании сейчас (и в России, и глобально) все больше хотят использовать внутренних консультантов. Где-то это вопросы секретности, где-то экономии – мотивация различна. Но нам удалось сформировать длящиеся отношения с клиентами.

О том, где лучше жить и судиться

ИР: в Москве сложно бывает зимой, когда солнца мало. Еду тогда за солнцем на моря и океаны ненадолго. Или раскладываю в офисе апельсины. Жить мне нравится здесь. Тут моя семья, друзья и работа. И в нашей стране судиться становится интереснее. Появляются масштабные проекты с участием флагманов российского бизнеса, «Роснефти», «Газпрома», «Транснефти» или Сбербанка, споры по которым разрешаются в российских судах с привлечением легиона талантливых российских судебных юристов. Российская судебная система созрела для судебных баталий такого масштаба. Безусловно, с учетом международной активности российского бизнеса разбирательства в иностранных судах и арбитражных центрах будут нередкими.

СГ: я очень люблю свою родину, Москву – это экзистенциальный выбор в пользу России. А судиться бывает эффективнее в Англии, и я сейчас не имею в виду разницу в квалификации судей и традиции применения права или разницу между правовыми системами, а такой простой, но организующий и часто определяющий поведение сторон в процессе институт, как расходы, поскольку в российском процессуальном законодательстве все еще нет важного акцента на расходы. Этого, кстати, нет во многих юрисдикциях. После реформы Лорда Вульфа в 2000-е английская система была реформирована таким образом, чтобы заставлять всех более эффективно и прагматично структурировать свои аргументы и достигать быстрого решения эффективно.

О непрактичности юридического образования

ИР: когда учился я, образованию не хватало практической составляющей. По крайней мере, я могу сравнивать с немецким подходом к профессиональному образованию, проработав семь лет в немецкой юридической фирме. Образовательный процесс построен не столько на запоминании информации, сколько на ее самостоятельном осмыслении и формировании навыка правоприменения.

Этой же цели служит референдариат, погружение в практическую работу адвоката, нотариуса, судьи или чиновника. Я никогда не встречал слабых немецких адвокатов. Работал ли я с неубедительными российскими, американскими или английскими адвокатами? Да. Хотел бы, однако, отметить, что, судя по молодым сотрудникам нашей фирмы, уровень и направленность юридического образования в нашей стране качественно изменились. У нас работают блестящие юристы.

Об авторитетах в профессии

ИР: авторитетом для меня является Генри Маркович Резник. Он многое делает для воплощения идеи культуры права в нашем обществе, поднимая очень важные и глубинные этические вопросы в нашей профессии. Это очень мощный человек, каких мало в юридической профессии.

СГ: у меня нет одного такого человека, я встречался со многими талантливыми юристами, мой перечень менторов, которые на меня повлияли, может исчисляться десятками – там точно есть необычные люди. Например, Сергей Анатольевич Шишкин, вице-президент АФК «Система», адвокат Александр Робертович Шуваев. Для меня жизненными ориентирами были и являются многие мои коллеги по White & Case – это и Хью Верье, и Эрик Михайлов, и Игорь Остапец. И многому я научился, работая с другой стороны стола, у таких выдающихся юристов, как Брайан Зимблер (теперь в Morgan Lewis) или Мелисса Шварц (Akin Gump).

О причинах отказа от клиента

СГ: отказываться от клиентов приходится сплошь и рядом. Первая и главная причина – это конфликт. Он бывает нескольких типов – этические конфликты, бизнес-конфликты, что более сложно, и для этих целей хорошо, что мы маленькая фирма и вероятность конфликта невелика.

ИР: я не буду работать над делом, в успех которого не верю. Я откажусь от клиента, который меня обманывает или недоговаривает. Юристу врать нельзя, если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

О будущем профессии

СГ: хотелось бы, чтобы наша профессия была востребована через какое-то время, а имидж ее был позитивным. Чтобы было больше благодарности и положительного восприятия.

ИР: я хотел бы создать в России юридический бизнес нового поколения, используя мой 20-летний опыт и знания, полученные в лучших международных юридических практиках.

СГ: в российских фирмах исторически отношение к юристу сложилось словно к художнику. Опыт работы в международных фирмах научил нас относиться к юриспруденции как к бизнесу. В России мы видим много талантливых юристов, которые не понимают, как его структурировать. Ситуация должна поменяться.

Краснодарский адвокат Михаил Беньяш почти месяц просидел в одиночке спецблока СИЗО из-за обвинений по двум уголовным делам (см. «Суд отправил адвоката Беньяша в СИЗО»). Первое – о применении насилия в отношении полицейского. Следствие считает, что 9 сентября 2018 года Беньяш три раза ударил сотрудника правоохранительных органов в лицо, а также укусил за руку. Второе уголовное дело – о воспрепятствовании правосудию, которое, по версии следствия, произошло в мае этого года. Тогда Беньяш представлял интересы участника протестной акции Каролины Задойновой, в ходе чего «неоднократно перебивал, давал указания, высказывал требования и возражения против решений судьи, о чем ему делались замечания, на которые адвокат не реагировал» (см. «На краснодарского адвоката Беньяша завели два уголовных дела»).

Помимо двух уголовных дел, Беньяша привлекли к административной ответственности за нарушение порядка организации публичного мероприятия и за невыполнение требований сотрудников полиции (ст. 19.3 и ст. 20.2 КоАП). Ленинский районный суд Краснодара назначил Беньяшу наказание в виде 40 часов обязательных работ и 14 суток ареста, а Краснодарский краевой суд подтвердил законность этого решения. В ближайшее время оно будет обжаловано в ЕСПЧ.

История преследования Беньяша так возмутила адвокатское сообщество, что в его защиту было подписано коллективное обращение от 316 адвокатов из 50 регионов России, интересы об избрании меры пресечения представляли 11 адвокатов, а жалобы на арест подали не менее 30 человек. По словам адвоката Беньяша Алексея Аванесяна, на каждом процессе лично присутствуют в среднем 10–12 защитников, а всего в деле около 20 ордеров. Помочь вызвались адвокаты со всей России: Кондрат Горишний и Евгений Кочубей из Краснодара, Александр Пиховкин из Москвы, Александр Попков из Сочи, Григорий Афицкий из Ростова-на-Дону, Татьяна Третьяк из Геленджика, Алексей Иванов из Твери, Александр Морозов из Санкт-Петербурга. «Большинство этих людей лично не знают Беньяша, и многие не разделяют его политических взглядов. Я сам видел Беньяша всего два раза в жизни, мы познакомились в суде. Когда его задержали, я просто оказался неподалеку и смог оперативно приехать», – рассказал Аванесян. Он акцентировал внимание на следующих моментах: «Михаила задержали в 4 км от места проведения митинга, и идти туда он не собирался. Сейчас Беньяша подозревают в преступлении средней тяжести, у него двухмесячный ребенок, жена находится на операции в другом регионе, есть обязательства перед клиентами, и тем не менее из всех возможных мер пресечения суд избирают арест».

Президент ФПА Юрий Пилипенко 12 сентября на личной встрече с главой МВД Владимиром Колокольцевым обсуждал ситуацию с Беньяшем. «Министр внутренних дел ответил, что он разберется в этой ситуации», – рассказал Пилипенко. Правда, впоследствии на Беньяша завели уголовные дела. После задержания Беньяша ФПА сообщила: «Мы взаимодействуем с руководством АП Краснодарского края и с комиссиями по защите прав адвокатов. Дано поручение взять это дело под свой оперативный контроль, в случае обнаружения обстоятельств, требующих оперативного, незамедлительного вмешательства, принять соответствующие меры». Председатель Комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Генри Резник рассказал, что лично контролирует развитие ситуации по уголовному делу, созванивается с адвокатами, осуществляет их методическую и юридическую поддержку.

Адвокатская палата Краснодарского края направила в процесс своего представителя – председателя Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Ростислава Хмырова. «Я присутствовал и на административных процессах в отношении Беньяша, и на избрании ему меры пресечения. Я также был среди 13 адвокатов, которые лично поручились за Михаила. Помимо личного поручительства, мы предлагали суду назначить домашний арест, ограничение свободы или залог – и на каждое ходатайство подготовили свой пакет необходимых документов. Тем не менее какие бы доводы мы не приводили, суд их все проигнорировал и отправил Михаила в СИЗО. Понятно, что это политическое дело, но нельзя же игнорировать закон! Этот процесс показывает: сколько бы ни было адвокатов, для суда они просто декорация – решение все равно будет таким, каким его хочет видеть прокурор», – уверен Хмыров.

Зампред Комиссии по защите прав адвокатов АП Москвы адвокат Александр Пиховкин рассказал, что выступил в защиту Беньяша по своей инициативе: «Нарушение прав адвоката Михаила Беньяша – это нарушение и моих профессиональных прав. Личное участие в защите коллеги является для меня и для других защитников естественной реакцией на происходящее беззаконие и безобразие по отношению к адвокату. Я не разделяю ни взглядов Беньяша, ни его способов оказания юридической помощи. Но когда его профессиональные права попираются и отрицаются в самой своей основе, я вынужден рассматривать это как попрание и отрицание моих профессиональных прав». По словам Пиховкина, защита в полном объеме использует арсенал установленных законом средств, чтобы возвращать процесс в правовое поле, но это получается не всегда. «Например, в ходе избрания меры пресечения суд отказал в ходатайстве защиты об объявлении часового перерыва для ознакомления с материалами дела. Судья ограничила время ознакомления с 60 листами двумя минутами, сказав, что не позволит устраивать тургеневские чтения. Вот этот запрет на тургеневские чтения – довольно точная метафора отношения судебной системы к правам вообще и к правам адвоката в частности. А ведь речь идет о лишении на несколько месяцев свободы человека, который еще не признан виновным», – объяснил Пиховкин.

Президентский совет по правам человека потребовал тщательно расследовать обстоятельства задержания адвоката. В СИЗО Беньяша посетил председатель совета Михаил Федотов: «Мы довольно подробно побеседовали с Михаилом Беньяшем о его деле. Он рассказал, что претензий к условиям содержания в СИЗО нет, но он совершенно не согласен с обвинениями, которые ему предъявлены. Он опасается, что если эти обвинения будут доведены до конца, то будет создан опасный для всех адвокатов прецедент. Я заверил Михаила, что совет будет внимательнейшим образом следить за развитием его дела и сделает все необходимые обращения в Следственный комитет и прокуратуру».

На обжаловании меры пресечения 23 октября присутствовали 18 адвокатов, самих жалоб было около 20. В итоге Краснодарский краевой суд пересмотрел решение нижестоящего суда и отпустил Беньяша под залог в 600 000 руб. Его внесла Адвокатская палата Краснодарского края. Об освобождении адвоката просила не только его защита, но и сторона обвинения (см. «Адвоката Беньяша отпустили из СИЗО под залог»).

По данным ФПА, за последние 15 лет было убито 49 защитников, при этом только 12 преступлений раскрыто. В мае 2017 года в Москве погиб французский адвокат Марк Соловье. По мнению следствия, с юристом расправился уроженец Дагестана Даньял Алирзаев, который намеревался приобрести у него квартиру в столице. В июле этого года Гагаринский районный суд Москвы вернул это дело на доследование (см. «Суд вернул следователям дело об убийстве французского адвоката»).

26 апреля 2017 года в подъезде дома, расположенного на Алтуфьевском шоссе Москвы, была убита из огнестрельного оружия глава адвокатской коллегии «Дельфи», адвокат Наталья Вавилина. Преступники произвели по крайней мере два выстрела, от которых женщина скончалась на месте. Вавилина занималась сопровождением сделок с недвижимостью, долговыми процессами, а также защищала интересы частных строительных фирм, к которым подавали иски РЖД, мэрия Москвы и Москомархитектура (см. «В Москве убита адвокат Наталья Вавилина»).

В марте 2016 года адвокат Юрий Грабовский был найден мертвым возле трассы в Киевской области. Следствие установило, что 5 марта Грабовский по частному делу выехал в Одессу, где отдыхал в одном из ресторанов со своими недавними знакомыми, а затем отправился на встречу, с которой уже не вернулся.

В сентябре 2014 года в Москве застрелили адвоката Татьяну Акимцеву, которая защищала одну из сторон в имущественном споре ООО «Одинцовское подворье», а также пострадавших от действий ореховской ОПГ. Ее коллега Александр Карабанов рассказал, что им с Акимцевой угрожали по ряду дел. В апреле 2016 года обвинение в убийстве Акимцевой и ее водителя было предъявлено двум киллерам ореховской ОПГ – Сергею Фролову и Игорю Сосновскому (см. «В убийстве адвоката Акимцевой обвинили киллеров ореховской группировки»).

Адвокат межреспубликанской коллегии адвокатов г. Москвы Станислав Маркелов был застрелен 19 января 2009 года на улице Пречистенка в центре Москвы спустя полчаса после окончания пресс-конференции. Находившаяся рядом с ним журналистка издательства «Новая газета» Анастасия Бабурова была тяжело ранена и позднее скончалась в больнице. Спустя год СК РФ завершил расследование уголовного дела – виновными признаны Никита Тихонов и Евгений Хасис. Установлено, что придерживающиеся радикальных националистических взглядов и идей Тихонов и Хасис совершили преступление по мотивам идеологической ненависти и вражды в связи с активным участием Маркелова в антифашистском движении и осуществлением им профессиональной деятельности по уголовным делам по защите прав потерпевших и обвиняемых, придерживающихся антифашистской идеологии (см. «Адвоката Маркелова убили за профессиональную деятельность – расследование дела окончено»).

Четыре года назад именно адвокатское сообщество помогло защитникам Мураду Мусаеву и Дарье Трениной, которые подозревались в подкупе свидетелей и давлении на присяжных по делу полковника Юрия Буданова. Тогда Мусаева вызвались защищать 93 адвоката, а Тренину – 40 адвокатов, среди которых был Александр Гофштейн. В феврале 2015 года Преображенский суд Москвы прекратил это уголовное дело в связи с истечением срока давности.

Гофштейн знает, что такое уголовное преследование адвокатов. В 2006 году он сам был задержан в Испании за оказание помощи русской мафии. По сути, адвокату вменялось осуществление профессиональных обязанностей. Несмотря на это, Гофштейн около года провёл в испанской тюрьме, прежде чем был оправдан.

Адвокат из Хакассии Владимир Дворяк в 2016 году был осуждён за разглашение тайны предварительного следствия при оказании услуг по защите одного из руководителей регионального управления МЧС. Его приговорили к 400 часов обязательных работ. Вмешательство адвокатского сообщества, а также непосредственное участие в защите Резника позволили обжаловать приговор и оправдать Дворяка.

Адвокат АП Ленинградской области Лидия Голодович стала фигурантом дела о применении насилия в отношении сотрудника власти. В середине июля этого года приставы отказались пропустить в Невский районный суд Санкт-Петербурга свидетеля в укороченных брюках: сотрудники сочли его штаны шортами. Голодович с этим не согласилась и попыталась добиться разрешения на проход у председателя суда. В итоге её вывели из приемной в наручниках и доставили в отдел полиции (см. «Задержанный в суде адвокат стал фигурантом дела о насилии над приставами»).

Барнаульский адвокат Роман Ожмегов вел дела о репостах в социальных сетях, после чего его обвинили в причинении телесных повреждений четырём сотрудникам Центра «Э». Сейчас дело в отношении Ожмегова находится на доследовании.

В Москве заведено уголовное дело на адвоката Андрея Маркина, который подозревается в мошенничестве – якобы он вымогал деньги у своего несостоявшегося клиента. Бутырский районный суд начал рассматривать дело Маркина еще в 2017 году, но в начале 2018 года вернул в прокуратуру. Маркин будет находиться под стражей до января 2019 года (см. «В Москве за вымогательство судят адвоката»).

Еще одного московского адвоката, председателя АК «Третьяков и партнеры» Игоря Третьякова обвиняют в мошенничестве путем получения 330 млн руб. гонорара по соглашению с доверителем – госкорпорацией «Роскосмос». В то же время прокурор заявил гражданский иск о признании соглашения об оказании юридической помощи ничтожной сделкой и применении последствий ее недействительности (см. «Прокуратура объяснила, почему требует с адвоката Третьякова 330 миллионов»). По решению Бабушкинского районного суда Третьяков находится под стражей (см. «Объявленного в розыск адвоката арестовали по делу о хищениях»).

ФПА давно работает над внесением поправок в УК о введении уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката. «Вместе с тем очевидно, проблема не в нормах права, а в их применении. И УК, и УПК не такие плохие, как может показаться неофитам. Но проблема в том, что они очень творчески прочитываются и применяются правоохранительными органами. Гораздо больше будет пользы, если изменится государственная политика в отношении защитников и их подзащитных», – отметили в ФПА.

Еще по теме:

  • Административный регламент предоставление земельного участка в аренду 2018 Об утверждении административного регламента предоставления муниципальной услуги «Предоставление земельного участка в аренду без проведения торгов» 61 от 16.07.2018 РОССИЙСКАЯ […]
  • Изменения в закон об ооо с 2016 С 01.07.2016 и с 01.01.2017 вступили в силу изменения, внесенные в Федеральный закон от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах". Должно ли АО привести свой устав в соответствие с […]
  • Севастополь закон 106 Закон г. Севастополя от 23 января 2015 г. N 106-ЗС "О мерах социальной поддержки отдельных категорий граждан, проживающих на территории города Севастополя" (с изменениями и […]
  • Статья 14 закона об образовании в рф Федеральный закон от 3 августа 2018 г. N 317-ФЗ "О внесении изменений в статьи 11 и 14 Федерального закона "Об образовании в Российской Федерации" Федеральный закон от 3 августа 2018 г. N […]
  • Картинка права гражданина рф Путешествие в страну «Правознайка». «Конституция Российской Федерации – основной закон государства» 6+ 2015. - презентация Презентация была опубликована 3 года назад пользователемВера […]
  • 3 ндфл при продаже квартиры более 3-х лет Налоговики разъяснили, когда нужно подать декларацию при продаже квартиры Декларацию за 2015 год физлицу подавать не надо, если в прошлом году налогоплательщик продал квартиру, которая […]