Ч 3 ст 20 ук рф судебная практика

Статья 20. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность

СТ 20 УК РФ.

1. Уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста.

3. Если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного частями первой или второй настоящей статьи, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.

Комментарий к Ст. 20 Уголовного кодекса

1. Обязательным признаком субъекта является достижение возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Общий возраст наступления уголовной ответственности установлен в 16 лет. За ряд преступлений, общественную опасность которых лицо способно осознавать в более раннем возрасте либо которые рассматриваются законодателем как особо опасные сами по себе, уголовная ответственность наступает с 14 лет (ч. 2 статьи).

2. Общие правила определения возраста установлены в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. N 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних». Возраст лица устанавливается по официальным документам, и лицо считается достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, по истечении соответствующего дня его рождения, т.е. с ноля часов следующих суток. При отсутствии документального подтверждения точного возраста и известности месяца и года или только года рождения датой рождения лица признается соответственно последний день месяца или 31 декабря. При установлении возраста, исчисляемого числом лет, суду следует исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста лица.

3. В ч. 3 статьи закреплено понятие так называемой возрастной невменяемости. Оно связано с несоответствием документального возраста лица его социальному возрасту вследствие причин, не связанных с психическим расстройством (если такое несоответствие возрастов вызвано психическим расстройством, то применима либо ст. 21, либо ст. 22 УК). Данное понятие применимо к лицам от 16 (14) и до 18 лет.

Медицинский критерий возрастной невменяемости представляет собой отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством. Такое отставание выражается в социальной или педагогической запущенности или инфантилизме лица. Это состояние является полностью обратимым при надлежащем воспитании.

Юридический критерий возрастной невменяемости предполагает, что лицо не может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.

Темпоральный критерий возрастной невменяемости связан с ее наличием во время совершения общественно опасного деяния.

Юридическим следствием возрастной невменяемости является непривлечение лица к уголовной ответственности.

Статья 87. УК РФ

Уголовная ответственность несовершеннолетних

1. Несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцати лет.

2. К несовершеннолетним, совершившим преступления, могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия либо им может быть назначено наказание, а при освобождении от наказания судом они могут быть также помещены в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа.

Комментарии к статье 87 УК РФ

Вопросы уголовной ответственности и наказания в отношении несовершеннолетних регулируются нормами самостоятельной главы УК РФ. Это обусловлено особенностями физического, нравственного, культурного и духовного развития специфической категории населения — несовершеннолетних.

Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила, приняты на 96-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 г.), отмечают, что система правосудия в отношении несовершеннолетних направлена в первую очередь на обеспечение благополучия несовершеннолетнего и обеспечение того, чтобы любые меры воздействия на несовершеннолетних правонарушителей были всегда соизмеримы как с особенностями личности правонарушителя, так и с обстоятельствами правонарушения .

Советская юстиция. 1991. N 12 — 14.

Именно с учетом специфики такого контингента, как несовершеннолетние, их большей по сравнению со взрослыми уязвимости, меньшей способности защитить себя судопроизводство по делам о преступлениях несовершеннолетних должно основываться на строгом соблюдении требований материального и процессуального законодательства, максимально способствовать обеспечению интересов, защиты законных прав несовершеннолетних, назначению справедливого наказания, предупреждению совершения новых преступлений.

Меры, связанные с изоляцией несовершеннолетних, должны применяться лишь в случаях крайней необходимости. Так, Пленум Верховного Суда РФ в п. 4 Постановления от 1 февраля 2011 г. N 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» ориентирует суды на то, что заключение под стражу до судебного разбирательства может применяться к несовершеннолетнему лишь в качестве крайней меры и в течение кратчайшего периода времени. При рассмотрении ходатайства органов предварительного следствия о применении в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу суду следует проверять обоснованность изложенных в нем положений о необходимости заключения несовершеннолетнего под стражу и невозможности применения в отношении его иной, более мягкой, меры пресечения .

Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. N 4.

Поскольку закон устанавливает особые условия уголовной ответственности и наказания именно в отношении несовершеннолетних, принципиально важно установить точный возраст лица, подлежащего к ответственности.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 421 УПК РФ установление возраста несовершеннолетнего входит в число обстоятельств, подлежащих доказыванию по делам несовершеннолетних. При этом нужно учитывать, что лицо считается достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, не в день рождения, а по истечении суток, на которые приходится этот день, т.е. с ноля часов следующих суток. Так, если днем рождения является 25 мая 1994 г., то днем совершеннолетия будет считаться 26 мая 2012 г.

При установлении судебно-медицинской экспертизой (в случае отсутствия документов) возраста подсудимого днем его рождения считается последний день того года, который назван экспертами, а при определении возраста минимальным и максимальным числом лет суду следует исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста такого лица.

Следует также учитывать, что согласно ч. 3 ст. 20 УК РФ, если несовершеннолетний достиг возраста, с которого он может быть привлечен к уголовной ответственности, но имеет не связанное с психическим расстройством отставание в психическом развитии, ограничивающее его способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.

При наличии данных, свидетельствующих об умственной отсталости несовершеннолетнего подсудимого, в силу ст. ст. 195 и 196, ч. 2 ст. 421 УПК РФ назначается судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза для решения вопроса о наличии или отсутствии у несовершеннолетнего отставания в психическом развитии.

Указанные вопросы могут быть поставлены на разрешение эксперта-психолога, при этом в обязательном порядке должен быть поставлен вопрос о степени умственной отсталости несовершеннолетнего, интеллектуальное развитие которого не соответствует его возрасту. Более подробно вопрос об установлении возраста лица рассмотрен в комментарии к главе 4.

При расследовании и судебном рассмотрении дел о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, органы следствия и суды должны учитывать физический, интеллектуальный, психологический, социальный уровень развития подростка, условия его жизни, способность адекватно оценивать обстановку и свои действия и с учетом этих факторов давать соответствующую оценку совершенного несовершеннолетним деяния.

Итак, в соответствии с ч. 1 ст. 87 УК РФ несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцать лет.

Именно эта категория несовершеннолетних может стать субъектом уголовно-правовых отношений, но опять же с учетом ряда ограничивающих факторов, например возраста и категории преступления (не за все преступления ответственность наступает с четырнадцати лет), возраста и вида и срока (размера) наказания (не все наказания могут быть применены к несовершеннолетним, а сроки или размеры наказаний существенно сокращены). Законом предусмотрены и иные особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних.

Частью 2 ст. 87 УК РФ установлены меры, которые могут быть применены к несовершеннолетним, совершившим преступления. Прежде всего это принудительные меры воспитательного воздействия (ст. ст. 90 — 91 УК РФ); назначение наказания (ст. ст. 88 — 89 УК РФ); освобождение от наказания и помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образования (ст. 92 УК РФ).

Ориентация судебных органов в первую очередь на применение к несовершеннолетним правонарушителям мер, не связанных с уголовным наказанием, а при невозможности этого с применением наказаний, не связанных с лишением свободы, и только в крайних случаях с применением лишения свободы, вытекает из основных направлений уголовной политики России и, в частности, нашла свое отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 января 2007 г. N 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания». В п. 18 этого Постановления указано, что при назначении наказания лицу, совершившему преступление в возрасте до восемнадцати лет, кроме обстоятельств, предусмотренных ст. 60 УК РФ, учитываются условия его жизни и воспитания, уровень психического развития, иные особенности личности несовершеннолетнего, а также влияние на него старших по возрасту лиц (ст. 89 УК РФ).

В приговоре, постановленном в отношении несовершеннолетнего подсудимого, суд наряду с вопросами, указанными в ст. 299 УПК РФ, обязан, как это определено в статье 430 УПК РФ, при наличии к тому оснований решить вопрос о возможности освобождения несовершеннолетнего от наказания в случаях решения .

Квалификация совместного совершения преступления с лицом, не подлежащим уголовной ответственности: новый поворот в судебной практике. Статьи по предмету Уголовное право

КВАЛИФИКАЦИЯ СОВМЕСТНОГО СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ С ЛИЦОМ, НЕ ПОДЛЕЖАЩИМ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: НОВЫЙ ПОВОРОТ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

Г. ЕСАКОВ

Вынесенное под занавес уходящего 2010 г. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. N 31 «Об изменении и дополнении некоторых Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» , нацеленное, как следует из его преамбулы, на приведение некоторых постановлений Пленума Верховного Суда РФ в соответствие с действующим законодательством и правовыми позициями Конституционного Суда РФ, содержит в себе весьма интересный пункт, который будет, без сомнения, неоднозначно воспринят в теории уголовного права. Речь идет о подп. 1 п. 2 Постановления, в соответствии с которым из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» исключается абзац первый п. 12 . За этой лаконичной строчкой стоит проблема, по-разному именуемая в литературе, однако сводящаяся к вопросу о том, как следует квалифицировать действия субъекта, могущего подлежать уголовной ответственности и совершившего преступление совместно с «негодным» субъектом (невменяемым, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, и т.п.). Иными словами, следует ли вменять «годному» субъекту квалифицирующий признак совершения преступления группой лиц?
———————————
При подготовке статьи использована СПС «КонсультантПлюс».
Действия лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, следует квалифицировать по соответствующим пунктам статей 158, 161 и 162 УК РФ по признакам «группа лиц по предварительному сговору» или «организованная группа», если в совершении этого преступления совместно участвовали два или более исполнителя, которые в силу статьи 19 УК РФ подлежат уголовной ответственности за содеянное.

Предыстория вопроса неоднозначна и противоречива.
Постановления Пленумов Верховных Судов СССР и РФ вплоть до 2000 г. придерживались однозначной позиции, согласно которой действия лиц, совершивших преступление в составе группы, надлежит квалифицировать с вменением соответствующего квалифицирующего признака независимо от того, что другие участники группы не были привлечены к уголовной ответственности . Однако в течение 2000 г. все ранее действовавшие постановления, содержащие соответствующее разъяснение, были постепенно признаны утратившими силу (за исключением формально не отмененного Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 г. N 2, но, очевидно, непригодного к применению ввиду принятия Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации»). В новых постановлениях Верховный Суд РФ предпочел обойти молчанием этот спорный вопрос.
———————————
См.: п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 г. N 2 «О судебной практике по делам об изнасиловании»; п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 марта 1966 г. N 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое»; п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. N 4 «О судебной практике по делам об изнасиловании».

Более того, было принято Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних», в п. 9 которого содержалось следующее разъяснение: «Необходимо иметь в виду, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста (статья 20 УК РФ) или невменяемости (статья 21 УК РФ), не создает соучастия. Вместе с тем при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности по указанным выше основаниям, лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в силу части 2 статьи 33 УК РФ несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения». Отметим, что в теории уголовного права это разъяснение практически единообразно было воспринято как кладущее конец прежней практике квалификации группового совершения преступления, хотя очевидно, что его текст, практически совпадающий с ч. 2 ст. 33 УК РФ, относится лишь к посредственному причинению.
Вслед за ним последовало Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», в абзаце первом п. 12 которого Верховный Суд РФ перешел на противоположную по сравнению с прежней точку зрения.
Испытывала колебания и текущая судебная практика. Кассационные и надзорные инстанции нижестоящих по отношению к Верховному Суду РФ судов принимали противоречивые решения. К примеру, в 2003 г., ссылаясь на п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 7, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан исключила из осуждения квалифицирующий признак совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору», поскольку хищение было совершено лицом совместно с двумя малолетними, не подлежащими вследствие возраста уголовной ответственности . В том же году, ссылаясь на п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29, аналогичную позицию занял президиум Московского областного суда .
———————————
См.: Обзор судебной практики Верховного суда Республики Татарстан по уголовным делам (1 квартал 2003 г.) // Правосудие в Татарстане. 2003. N 1 (14).
Из Бюллетеня судебной практики Московского областного суда по гражданским и уголовным делам за 2003 год. Документ опубликован не был.

Верховный Суд РФ также выносил противоречивые решения. В Обзоре судебной практики за IV квартал 2000 г. были опубликованы два соединенных под одним пунктом Постановления Президиума Верховного Суда РФ под следующим заголовком: «Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости» . Позднее, в 2004 г., Президиумом Верховного Суда РФ было вынесено Постановление по делу П., в котором в ответ на надзорное представление заместителя Генерального прокурора РФ (что само по себе показательно), в котором ставился вопрос о переквалификации действий П. с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ, поскольку преступление П. совершил совместно с лицом, которое признано невменяемым, было указано, что «доводы. изложенные в надзорном представлении, о том, что согласно акту судебной психолого-психиатрической экспертизы Б. признан в отношении инкриминированного ему деяния невменяемым и освобожден от уголовной ответственности за совершенное им в состоянии невменяемости общественно опасное деяние и к нему применены принудительные меры медицинского характера, в связи с чем действия П. не могут быть квалифицированы как совершенные группой лиц и подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 105 УК РФ, не основаны на законе» . Однако в практике Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ встречались и противоположные решения. Так, в деле Н., совершившего убийство вместе с невменяемым, коллегия указала, исключая признак группового убийства, что «согласно ст. 19 УК РФ Н. должен нести уголовную ответственность только за свои действия, а не за действия Н-ко, признанного в установленном законом порядке невменяемым» . В неопубликованном Определении от 3 февраля 2003 г. N 9-о02-7 коллегия указала, что «разбойное нападение было совершено Ш. с лицом, признанным в установленном законом порядке невменяемым в связи с психическим заболеванием, то есть с лицом, не являющимся субъектом преступления, поэтому подлежит исключению из приговора осуждение его по признаку совершения разбойного нападения по предварительному сговору группой лиц».
———————————
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 8. С. 17.
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 4. С. 18.
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 9. С. 28.

В теории уголовного права большинство специалистов отрицательно высказывались о сложившейся практике Верховного Суда РФ и приветствовали ее пересмотр. В частности, отмечалось, что такая практика квалификации не согласуется со смыслом общих положений УК РФ о соучастии, предполагающих совместное совершение преступления по меньшей мере двумя субъектами, способными нести уголовную ответственность; указывалось на разрушение субъективных признаков соучастия, поскольку, в частности, лица, являющиеся невменяемыми, не могут действовать виновно . Противоположные точки зрения, указывавшие на повышенную общественную опасность преступлений, совершаемых группой лиц и связанных с вовлечением «негодных» субъектов в их совершение, что требует адекватной уголовно-правовой оценки действий «годного» субъекта, на необходимость учета интересов потерпевших и их усиленной уголовно-правовой охраны от таких посягательств, были единичны .
———————————
См., напр.: Курс уголовного права. Общая часть / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 2002. Т. 1. Учение о преступлении. С. 392 — 393; Уголовное право: Учебник / Под общ. ред. А.Э. Жалинского: В 3 т. М., 2011. Т. 1. Общая часть. С. 497 — 498; Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под ред. Н.М. Кропачева, Б.В. Волженкина, В.В. Орехова. СПб., 2006. С. 569 — 570; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.И. Чучаева. М., 2009. С. 99 — 100; Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001. С. 55 — 66.
См., напр.: Рарог А.И., Есаков Г.А. Понимание Верховным Судом РФ «группы лиц» соответствует принципу справедливости // Российская юстиция. 2002. N 1. С. 51 — 53; Галиакбаров Р. Как квалифицировать убийства и изнасилования, совершенные групповым способом // Российская юстиция. 2000. N 10. С. 40; Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. М., 2008. С. 100 — 104.

Столь неоднозначное решение вопроса в судебной практике и теоретической литературе последних десятилетий должно было бы привлечь внимание законодателя, однако в отсутствие такового проблему вынуждена решать судебная практика. К сожалению, и новое Постановление Пленума Верховного Суда РФ это демонстрирует: практика не готова к однозначному ответу. Во всяком случае, исключение абзаца из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 свидетельствует лишь косвенно в пользу квалификации действий в анализируемой ситуации как групповых, поскольку ни в одном постановлении Пленума Верховного Суда РФ об этом прямо не говорится.
Ранее мы уже писали о том, что подобная практика представляется приемлемой. Господствующее мнение состоит в том, что соучастие характеризуется четырьмя признаками, и, как представляется, ни одному из них данная практика не противоречит. Так, первый объективный (количественный) признак соучастия предполагает, что в совершении преступления участвуют два и более лица; обычно к этой фразе добавляется, что лица должны быть достигшими возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ч. ч. 1 — 2 ст. 20 УК РФ), и вменяемыми (ч. 1 ст. 21 УК РФ). Однако — и это принципиальный момент — напрямую данное дополнение из уголовного закона, говорящего в ст. 32 УК РФ о «лицах» (а лица могут быть и невменяемыми, и не достигшими требуемого возраста), не следует (в отличие, например, от ст. 26 УК Украины). Второй объективный (качественный) признак соучастия предполагает совместность действий соучастников, и он в анализируемой ситуации, безусловно, соблюдается. Первый субъективный признак соучастия предполагает умышленность соучастия, и эта умышленность, безусловно, присутствует на стороне «годного» субъекта: он осознает общественно опасный характер своих действий или своего бездействия; осознает факт и характера участия в преступлении совместно с другими лицами; осознает общественную опасность и характер совершаемого исполнителем преступления.
Волевой элемент умысла состоит в желании именно избранным способом принять участие в совместном совершении преступления . То, что этой умышленности может не быть на стороне «негодного» субъекта, не влияет на квалификацию действий «годного», поскольку вина в соучастии остается индивидуальным понятием, а в силу ч. 1 ст. 34 УК РФ «ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления». Это своего рода «односторонняя субъективная связь», при которой «годный» субъект осознает факт совместного совершения преступления с другим лицом, т.е. «негодным» субъектом, а последнему этого осознавать необязательно (во всяком случае, допущение соучастия с односторонней связью также является дискуссионным вопросом).
———————————
См.: Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003. С. 222.

Наконец, второй субъективный признак соучастия, в силу которого соучастие возможно только в умышленном преступлении, здесь также соблюден. Иными словами, квалификация действий виновного как групповых оправдывается тем, что он умышленно совершает умышленное преступление совместно с другим лицом; то, что последнее не подлежит уголовной ответственности, не влияет на ответственность первого.
Правила квалификации преступных действий в рассматриваемой ситуации можно сформулировать следующим образом.
Совершение умышленного преступления лицом, которое может быть привлечено к уголовной ответственности, совместно с одним или несколькими лицами, являющимися невменяемыми, не достигшими возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или не подлежащими привлечению к уголовной ответственности по иным основаниям (но не по причине отсутствия у них признаков специального субъекта, поскольку в таком случае действует ч. 4 ст. 34 УК РФ) при наличии в части статьи Особенной части УК РФ квалифицирующего признака совершения преступления «группой лиц» или «группой лиц по предварительному сговору» должно быть квалифицировано с вменением данного признака данному «годному» субъекту.
Для такой квалификации обязательно должно быть установлено, что все совместно участвующие в совершении преступления лица (в том числе и «годный» субъект) выполняли объективную сторону преступления: например, все вместе наносили удары потерпевшему при убийстве либо кто-то подавлял его сопротивление, а кто-то причинял ему смертельные повреждения; последовательно совершали насильственный половой акт с одной или несколькими потерпевшими при изнасиловании, либо же кто-то подавлял сопротивление, а кто-то совершал насильственный половой акт; кто-то стоял на страже, кто-то принимал похищенное, а кто-то непосредственно изымал имущество при краже. Если годный субъект не являлся исполнителем преступления (т.е. когда вся объективная сторона преступления была выполнена лицами, не подлежащими уголовной ответственности), то его действия образуют посредственное причинение (ч. 2 ст. 33 УК РФ).
Для предлагаемой квалификации не требуется доказывать факт осознания либо допущения как неисключенного «годным» субъектом исключающей уголовной ответственности обстоятельства на стороне другого лица. Однако годный субъект, достигший возраста 18 лет и принявший совместно с несовершеннолетним, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, участие в совершении преступления, несет также уголовную ответственность по соответствующей части ст. 150 УК РФ, если доказано, что факт несовершеннолетия другого лица ему достоверно известен, и доказано, что инициатива в совершении преступления исходила от него, т.е. что с его стороны имели место активные действия, связанные с психическим или физическим воздействием на несовершеннолетнего. Сам по себе факт совместного участия взрослых с несовершеннолетними в совершении преступления не образует состава преступления, предусмотренного ст. 150 УК РФ.
При совместном совершении преступления с невменяемым в случае, если психическое расстройство последнего носит тяжелый характер, что осознается годным субъектом, наличествует обстоятельство, отягчающее наказание, предусмотренное п. «д» ч. 1 ст. 63 УК РФ.
Если при совершении преступления помимо группы из двух или более исполнителей (состоящей из «годного» субъекта и одного или нескольких лиц, не подлежащих уголовной ответственности) действует также подстрекатель (организатор, пособник), являющийся, в свою очередь, «годным» субъектом, то его ответственность наступает по общим правилам о соучастии, а действия квалифицируются по соответствующей части статьи Особенной части УК РФ (с учетом квалифицирующего обстоятельства совершения преступления «группой лиц» либо «группой лиц по предварительному сговору») со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ. Не исключается и ответственность подстрекателя (организатора, пособника), достигшего возраста 18 лет, по ст. 150 УК РФ по правилам, изложенным выше.
В рассматриваемом отношении также будет показателен опыт некоторых сопредельных государств.
Так, ст. ст. 16 — 17 УК Республики Беларусь сформулированы аналогично соответствующим положениям УК РФ. В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 16 декабря 1994 г. N 9 «О судебной практике по делам об изнасиловании» указывается (применительно к ранее действовавшему УК республики), что «действия участников группового изнасилования подлежат квалификации по ч. 3 ст. 115 УК независимо от того, что остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости либо в силу требований ст. 10 УК или по другим предусмотренным законом основаниям». В п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 21 декабря 2001 г. N 15 «О применении судами уголовного законодательства по делам о хищениях имущества» говорится: «Как хищение группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой следует квалифицировать действия участников хищения независимо от того, что другие участники преступления освобождены от уголовной ответственности по законным основаниям».
Напротив, в УК Украины в определении соучастия в ст. 26 подчеркивается, что «соучастием в преступлении является умышленное совместное участие нескольких субъектов преступления в совершении умышленного преступления». Соответственно, в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Украины от 30 мая 2008 г. «О судебной практике по делам о преступлениях против половой свободы и половой неприкосновенности личности» указывается: «Согласно статье 26 УК соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие нескольких субъектов преступления в совершении умышленного преступления. Поэтому в случае, если из группы лиц, которые совершили изнасилование или насильственное удовлетворение половой страсти неестественным способом, лишь один человек является субъектом преступления, а остальные лица вследствие невменяемости или в связи с недостижением возраста, с которого может наступать уголовная ответственность, или вследствие других оснований не могут быть субъектами преступления, действия виновного лица, которое при таких обстоятельствах привлекается к уголовной ответственности, не могут рассматриваться как совершенные группой лиц».
В завершение, как и в 2002 г., отметим, что предложенное выше решение вопроса не представляется безусловно верным. Прояснение мнения законодателя на этот счет было бы крайне желательно.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Уголовное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Судебная практика и вопросы квалификации преступлений против здоровья

(Кошаева Т. О.) («Юридическая литература», 2004) Текст документа

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА И ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЗДОРОВЬЯ

Т. О. Кошаева, кандидат юридических наук, доцент.

Согласно ст. 1 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 защита прав человека, его жизни и здоровья является одной из важных задач уголовного закона, осуществляемой на основе строжайшего соблюдения принципов уголовного права. Государство гарантирует охрану здоровья каждого человека как мерами медицинского, экономического и социального характера, так и правовыми мерами защиты . ——————————— См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 33. Ст. 1318; Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. N 10. Ст. 1143; 1999. N 51. Ст. 6289; 2000. N 49. Ст. 4740; 2003. N 2. Ст. 167; N 9. Ст. 805; N 27. Ст. 2700 (ч. 1).

Под здоровьем в целом принято понимать нормальную жизнедеятельность, правильное функционирование организма человека. Любое причинение телесного повреждения (умышленное или неосторожное) способно нанести вред здоровью человека, который может выразиться в различной степени тяжести. Вред здоровью может быть причинен не только в результате совершения преступлений против здоровья, но также и в результате совершения других тяжких преступлений, например таких, как разбой, терроризм, склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ и др. Вред здоровью может быть причинен непосредственно и в результате совершения, например, экологических преступлений (загрязнение атмосферы, воды и т. д.), кроме этого, телесные повреждения часто являются последствием преступлений против безопасности движения и эксплуатации транспорта. При совершении вышеуказанных преступлений действие либо бездействие виновного лица направлены на конкретные общественные отношения, охраняемые уголовным законом, однако в таких случаях причинение различной степени вреда здоровью, совершенное как умышленно, так и по неосторожности, не будет являться основным непосредственным объектом преступления. Так, в результате совершения акта терроризма человеку (людям) могут быть причинены телесные повреждения различной степени тяжести, однако цель такого деяния — устрашение населения и иные преступные мотивы, при этом виновный посягает на общественную безопасность. Основным объективным признаком преступления против здоровья является причинение непосредственно вреда здоровью конкретного человека (людей). Общественная опасность таких преступлений выражается в посягательстве на одно из самых ценных благ человека — его здоровье. Лишение человека здоровья способно причинить ему как физический, материальный, так и моральный вред. Под преступлениями против здоровья человека понимаются такие предусмотренные законом общественно опасные деяния, которые умышленно или по неосторожности причиняют или способны причинить здоровью человека вред различной степени тяжести. В главе 16 Уголовного кодекса Российской Федерации (Преступления против жизни и здоровья) установлена ответственность за причинение тяжкого, средней тяжести и легкого вреда здоровью, совершенное как умышленно, так и по неосторожности (ст. ст. 111, 112, 115, 118 УК), а также уголовно наказуемыми признаются побои и истязания (ст. ст. 116, 117). Вред здоровью причиняется и в результате совершения иных преступлений, ответственность за которые предусмотрена в главе 16 УК, таких, как угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119), принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120), заражение венерической болезнью (ст. 121), заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122), незаконное производство аборта (ст. 123), а также неоказание помощи больному (ст. 124) и оставление в опасности (ст. 125). Однако следует отметить, что указанные деяния направлены как против жизни, так и здоровья либо ставят указанные блага под угрозу причинения вреда. При совершении преступлений, в результате которых здоровью причиняется вред различной тяжести, как уже отмечалось, непосредственным объектом является здоровье конкретного человека (людей). В главе 16 Уголовного кодекса Российской Федерации законодатель специально не объединяет в одну группу преступления против здоровья и относит их к числу деяний, посягающих на жизнь и здоровье потерпевших. Возможно, что такая постановка вопроса правомерна, однако это нередко приводит к спорным суждениям как при определении общественной опасности таких преступлений, так и определении различной степени тяжести вреда здоровью, а вместе с тем и квалификации таких преступлений. Так, в частности, спорно понятие непосредственного объекта таких преступлений, т. е. таковым является либо жизнь человека, либо его здоровье. Представляется очевидным выделение в главе 16 УК двух групп преступлений, а именно: непосредственно посягающих на здоровье человека (ст. ст. 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 118), и иных преступлений, ставящих в опасность как здоровье, так и жизнь человека (ст. ст. 119, 120, 121, 122, 123, 124, 125). Согласно Правилам судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью под вредом здоровью понимают либо телесные повреждения, т. е. нарушение анатомической целости органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологическое состояние, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических. К квалифицирующим признакам степени тяжести вреда здоровью относятся: опасность вреда здоровью для жизни человека, длительность расстройства здоровья, стойкая утрата общей трудоспособности, утрата какого-либо органа или утрата органом его функций, а также утрата зрения, речи, слуха, полная утрата профессиональной трудоспособности, прерывание беременности, неизгладимое обезображивание лица, психическое расстройство, заболевание наркоманией или токсикоманией. Для установления тяжести вреда здоровью и квалификации преступления достаточно наличия одного из вышеуказанных квалифицирующих признаков. ——————————— Приложение N 2 к Приказу Минздрава России от 10 декабря 1996 г. N 407 «О введении в практику правил производства судебно-медицинских экспертиз» в редакции Приказа Минздрава России от 5 марта 1997 г. N 61 // Медицинская газета. 1997. 21 марта.

В Уголовном кодексе Российской Федерации выделяются и признаются наказуемыми тяжкий (ст. 111), средней тяжести (ст. 112) и легкий вред, причиняемый здоровью (ст. 115). Такие же признаки вреда здоровью указаны в Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. Умышленно могут быть причинены: тяжкий вред здоровью, средней тяжести вред здоровью, легкий вред здоровью, а также побои и истязание (ст. ст. 111, 112, 115, 116, 117 УК РФ), по неосторожности возможно причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (ст. 118). Вред, причиняемый здоровью потерпевшего, подразделяется также, в зависимости от длительности расстройства здоровья, на длительное (ст. ст. 111, 112) либо кратковременное расстройство здоровья (ст. 115). Ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью предусмотрена в ст. 111 УК РФ. Законом от 25 июня 1998 г. в диспозицию ст. 111 были внесены изменения. В новой редакции данное преступление характеризуется как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, или повлекшего за собой потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, а также прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, или выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, или вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности (ч. 1 ст. 111 УК). Квалифицирующими признаками данного преступления являются деяния, указанные в п. п. «а» — «ж» ч. 2 ст. 111 УК, а именно совершенные в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, общеопасным способом, по найму, из хулиганских побуждений, по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, а также в целях использования органов или тканей потерпевшего. Деяния, совершенные группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, в отношении двух или более лиц, а также неоднократно или лицом, ранее совершившим убийство, предусмотренное ст. 105 УК, наказывается по п. п. «а» — «в» ч. 3 ст. 111 УК. Деяния, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего, квалифицируются по ч. 4 ст. 111 УК. Анализ судебной практики по уголовным делам о преступлениях против здоровья показывает, что достаточно часты случаи ошибочной квалификации по ст. 111 УК причинения тяжкого вреда здоровью при отягчающих обстоятельствах. Суды вынуждены возвращаться к пересмотру таких уголовных дел для того, чтобы учесть как смягчающие, так и отягчающие обстоятельства, а в некоторых случаях пересмотреть основания для квалификации преступлений против здоровья по соответствующей совершенному деянию уголовно-правовой норме. Вообще, квалификация преступления определяется как установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой . Квалификация преступления — это результат и определенная правовая оценка общественно опасного деяния. Правильная уголовно-правовая оценка (квалификация преступления) является гарантом соблюдения как личных, так и государственных интересов, служит средством, обеспечивающим противодействие произволу и насилию со стороны других лиц. Значение квалификации состоит в том, что она служит обеспечению реализации основных принципов уголовной ответственности, закрепленных в Уголовном кодексе Российской Федерации. ——————————— См.: Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1999. С. 5.

От правильной, точной и полной квалификации зависит действие комплекса уголовно-правовых институтов: амнистии, судимости, условного осуждения, условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, освобождения от уголовной ответственности и наказания. Она влияет на выбор вида, размера наказания, а также режима отбывания лишения свободы. Все указанное относится также и к квалификации преступлений против здоровья. При назначении уголовного наказания за такие преступления необходимо учитывать личность виновного, степень тяжести содеянного, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства совершения конкретного деяния. Так, например, при назначении наказания суд не учел все смягчающие наказание обстоятельства, а также просьбу потерпевшего об условном осуждении виновного . Лефортовским районным судом г. Москвы 21 декабря 2001 г. Астапов был осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ к трем годам лишения свободы ввиду того, что он 24 сентября 2001 г. во время ссоры с Шилиным из неприязни нанес ему неустановленным предметом два удара по голове, от которых Шилин упал и потерял сознание, после чего продолжал его избивать, в результате причинил открытый перелом обеих костей левой голени в верхней трети, относящийся к повреждениям, повлекшим тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, закрытую черепно-мозговую травму, ушибленные раны головы, являющиеся повреждениями, расцененными как легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства на срок не более трех недель. ——————————— См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2003. N 4. С. 15.

Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор изменила, смягчив наказание Астапову до двух лет лишения свободы, однако не усмотрела оснований для применения к нему условного осуждения с учетом ст. 64 УК РФ. Астапов впервые привлекался к уголовной ответственности, администрацией с места работы и своей женой характеризовался с положительной стороны, на его иждивении находились трое малолетних детей. Потерпевший Шилин в кассационной жалобе просил об изменении приговора и применении к Астапову условного осуждения, ссылаясь на то, что он, Шилин, сам спровоцировал конфликт, оскорбив Астапова и его родных, а также, что осужденный осознал свою вину и он его простил, так как тот возместил ему расходы на лечение и за моральный вред в размере 10 тыс. долларов США. Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что исправление последствий деяния, совершенного Астаповым, возможно без применения к нему реальной меры наказания. При таких данных президиум Московского горсуда применил к Астапову условное осуждение на основании ст. 73 УК РФ. Таким образом, учитывая положение ст. 64 УК о том, что при наличии исключительных обстоятельств, связанных в данном случае с поведением виновного Астапова после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд справедливо назначил Астапову более мягкий вид наказания, чем предусмотрено ч. 1 ст. 111 УК РФ. Следует отметить, что, характеризуя личность виновного, в частности, лица, виновного в совершении преступления против здоровья, следует учитывать проявление таких отрицательных качеств личности, как жестокость, пренебрежительное отношение к человеку, эгоизм, распущенность. Так, в литературе отмечается, что все лица, совершившие преступления против здоровья, подразделяются на несколько групп. К первой группе относятся преступники, умышленно совершившие деяния, причинившие тяжкий вред здоровью после осуждения за такое преступление; вторую группу составляют лица, совершившие подобные преступления с особой жестокостью либо из низменных побуждений, корысти; третью группу составляют виновные лица, впервые совершившие преступления против здоровья с причинением тяжкого вреда потерпевшему; в четвертую группу входят лица, причинившие тяжкий вред здоровью по неосторожности, и пятую группу образуют виновные в совершении менее тяжких преступлений против здоровья при смягчающих обстоятельствах. В последнюю группу входят лица, в отношении которых целесообразно устанавливать наказание, не связанное с лишением свободы, а именно, применять условное осуждение, исправительные работы и др. Классификация личности преступников, в данном случае виновных в совершении преступлений против здоровья, позволяет правильно определить вид исправительно-трудового учреждения для отбывания наказания. Такая классификация позволяет избегать судебных ошибок и не применять меры наказания, связанные с лишением свободы, к лицам, не нуждающимся в изоляции от общества . Однако такое суждение не совсем соответствует нормам УК РФ 1996 года, так как вид исправительного учреждения назначается виновным в соответствии со ст. 58 УК РФ. ——————————— См.: Загородников Н. И. Преступления против здоровья. М., 1969. С. 31 — 32.

Так, согласно ст. 20 УК РФ к уголовной ответственности за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111) лица привлекаются с 14-летнего возраста. Очевидно, что такое установление вполне оправданно, так как по своему психологическому развитию уже с этого возраста подросток вполне отдает отчет своим действиям при совершении общественно опасного деяния, осознает последствия такого преступления и может быть подвергнут исправительно-трудовому воздействию в виде наказания за содеянное. Вместе с тем при назначении уголовного наказания судам следует строго соблюдать нормы Уголовного кодекса в части учета особенностей уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних (глава 14 УК РФ) и применять, согласно ст. 88 УК, только те виды наказаний, которые предусмотрены законом с учетом смягчающих обстоятельств и личности виновного. При квалификации преступления, предусмотренного ст. 111 УК, у судов возникают сложности, например, в выборе соответствующего опасности деяния квалифицирующего признака деяния, о чем свидетельствует судебная практика по подобным уголовным делам. Так, действия осужденного, совершенные в отношении одного и того же лица в течение непродолжительного периода времени, с единым умыслом, по единому мотиву, переквалифицированы в порядке надзора с ч. 1 ст. 111 и п. «в» ч. 3 ст. 111 УК на ч. 1 ст. 111 УК РФ . По приговору Бежицкого районного суда г. Брянска 26 мая 1998 г. Романченко был признан виновным в умышленном причинении Воронцову тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни, и неоднократном причинении тяжкого вреда здоровью, за что и осужден по ч. 1 ст. 111 и п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ. Преступные действия выразились в следующем. 23 февраля 1998 г. в Доме культуры «Юность» г. Брянска Романченко встретил Воронцова, с которым находился в неприязненных отношениях. Между ними произошла очередная ссора, во время которой Романченко ударил Воронцова складным ножом в живот, но потерпевший этого удара не почувствовал, и они разошлись. Примерно через полчаса в фойе Романченко подошел к Воронцову, и между ними вновь произошла ссора. Воронцов первым толкнул Романченко, а последний в ответ на это дважды ударил потерпевшего ножом в живот, причинив тяжкий вред его здоровью. Судебная коллегия Брянского областного суда 19 июня 1998 г. приговор оставила без изменения. Председатель Брянского областного суда в протесте поставил вопрос об изменении судебных решений, исключении указания об осуждении Романченко по п. «в» ч. 3 ст. 111 УК. Президиум Брянского областного суда протест оставил без удовлетворения. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации 18 октября 2001 г. удовлетворила аналогичный протест Председателя Верховного Суда Российской Федерации, указав следующее. Правовая оценка судом действий Романченко не соответствует установленным фактическим обстоятельствам дела, т. е., по существу, потерпевшему были причинены три проникающих ранения в живот через длительный промежуток времени, при этом каждый раз умысел осужденного был направлен на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. По делу было установлено, что разрыв во времени между первым и вторым действиями Романченко, приведшими к единому преступному результату, не может свидетельствовать о возникновении в каждом случае нового умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью и не образует признака неоднократности. Поскольку преступное деяние совершено Романченко в отношении одного и того же лица в течение непродолжительного времени (30 минут), по единому мотиву, то его действия охватывались единым умыслом и свидетельствуют о едином продолжаемом преступлении. В связи с этим в протесте правильно указано, что все содеянное Романченко подлежит квалификации по ч. 1 ст. 111 УК РФ. ——————————— См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. N 4. С. 9 — 10.

По смыслу закона неоднократность причинения тяжкого вреда здоровью (п. «в» ч. 3 ст. 111 УК) имеется в случаях, когда то же деяние совершено в разное время в отношении двух или более потерпевших, а также в отношении одного и того же лица, но по вновь возникшему умыслу. Совершение лицом двух и более преступлений характеризует общий специфический признак множественности преступлений. Множественность преступлений следует определить как совершение лицом двух или более преступлений, когда по двум из совершенных виновным лицом общественно опасных деяний не исключается возможность привлечения его к уголовной ответственности либо по предшествующему преступлению не погашена и не снята судимость. Единое (единичное) преступление подразделяется на простое и сложное. Единым простым признается преступление, в котором одно действие причиняет один простой по своему характеру ущерб (вред). К единым сложным преступлениям относятся: составные преступления — в основе которых лежат альтернативные действия; преступления с двумя действиями; длящиеся; продолжаемые преступления; преступления, квалифицированные наличием тяжких последствий; преступления, в основе которых лежат повторные действия. Исходя из данной классификации множественности преступлений применительно к вышеуказанному примеру из судебной практики следует выделить определение продолжаемого преступления, т. е. деяния, которое складывается из ряда тождественных (одинаковых) преступных действий (актов бездействия), направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление. Из приведенного, однако, не усматривается положение о времени совершаемых деяний, которые составляют продолжаемое преступление. Вместе с тем множественность, в данном случае признак неоднократности, в действиях виновного Романченко отсутствовал, и основным признаком являлся короткий промежуток времени (30 минут), в который было совершено два тождественных преступных деяния, т. е. умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, составляющих одно продолжаемое преступление. Как было отмечено ранее, преступления против здоровья отличаются от преступлений против жизни по непосредственному объекту (здоровье, жизнь). Однако анализ судебной практики, в частности, показывает, что суды нередко допускают ошибки при квалификации таких преступлений. Причина, возможно, заключается в недостаточности исследования обстоятельств по материалам конкретного уголовного дела. Так, судебная коллегия признала обоснованными доводы протеста заместителя Генерального прокурора Российской Федерации о том, что квалификация действий виновного лица помимо ч. 1 ст. 105 УК РФ еще и по ч. 1 ст. 111 УК является излишней . Из материалов дела следует, что между Г. и потерпевшим произошла драка, в ходе которой Г. несколько раз ударил его головой о выступающую часть металлической ручки на воротах гаража, чем причинил потерпевшему телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе опасное для жизни в момент причинения (вдавленный перелом наружной костной пластины лобной кости). По окончании драки Г. и присутствующий при избиении свидетель Р. ушли, а потерпевший остался лежать на земле. Спустя некоторое время Г. вернулся на место происшествия, ударил потерпевшего ногой в лицо, а затем, взяв под руки, оттащил к железнодорожному пути и положил на рельсы. Проходящий поезд совершил на потерпевшего наезд, вследствие чего он получил травмы, несовместимые с жизнью, и скончался на месте. ——————————— См.: Определение N 56-ДО1пр-19 по делу Г. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. N 4. С. 11.

В данном деле виновный Г. умышленно причинил смерть потерпевшему. Как было видно из показаний Г., он прекратил избиение потерпевшего, так как понял, что в присутствии свидетеля Р. не сможет его убить. Лишь проводив Р. домой, вернулся на место происшествия и довел свой умысел до конца, т. е. совершил убийство. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации исключила из приговора осуждение Г. по ч. 1 ст. 111 УК РФ. Указанный случай из судебной практики свидетельствует о том, что судам более тщательно следует исследовать как признаки, квалифицирующие общественно опасное деяние, так и субъективные признаки преступления, а именно вину, мотив и цель содеянного. Так, субъективное отношение виновного к своим действиям и их последствиям в преступлениях против здоровья человека определить достаточно непросто. Такое положение объясняется сложностью рассматриваемых преступлений, направленных против здоровья другого человека, и в особенности, это касается субъективного отношения виновного к своим действиям и последствиям, которые наступают в результате этих действий. Поэтому в литературе данному вопросу уделяется внимание, а именно раздельно рассматривается субъективное отношение виновного к преступному действию и преступным последствиям. Так, в частности, в теории уголовного права отмечается, что субъективное отношение к действиям и последствиям при совершении преступлений против здоровья носит весьма своеобразный характер. Оно состоит в разном субъективном отношении не к последствиям деяния вообще, а только к тем, которые являются квалифицирующими обстоятельствами. Вместе с тем отношение к последствиям как к элементу того или иного состава преступления против здоровья определяет содержание вины в целом. При совершении преступления против здоровья его тяжесть определяется степенью вреда, причиненного здоровью. Таким образом, субъективное отношение к наступлению этого вреда и будет определять содержание субъективной стороны в целом . ——————————— См.: Загородников Н. И. Преступления против здоровья. М., 1969. С. 29 — 30.

При анализе субъективной стороны таких преступлений возможно различное сочетание субъективного отношения виновного к действиям и их последствиям. Так, в случае если присутствовал умысел виновного в отношении действий и последствий, то такое преступление признается умышленным. В другом случае умышленных действий и неосторожности в отношении последствий преступление следует признавать неосторожным, и в третьем случае, если в действиях виновного присутствует неосторожность, а также неосторожное отношение к последствиям, то преступление признается неосторожным. Кроме того, для оценки степени общественной опасности личности виновного, индивидуализации наказания имеет большое значение определение целей и мотивов совершения таких преступлений. Вопрос о характере субъективной стороны преступлений против здоровья — наиболее трудный для правоприменителей. Так, большое значение для квалификации подобных преступлений имеют объективные признаки деяния, а именно нанесение удара в жизненно важные органы потерпевшего, орудие совершения данного деяния, поведение виновного во время совершения насильственного преступления и после его совершения и другие не менее важные объективные признаки. Только изучив в совокупности как объективные, так и субъективные признаки, можно составить общее заключение об общественной опасности деяния и о правильной его квалификации. Приведенный пример из судебной практики по уголовному делу Г. показывает, что окончательный умысел виновного был направлен на умышленное причинение смерти потерпевшему, которому он сначала причинил тяжкий вред здоровью, что оценивается определением диспозиции ст. 111 УК, а затем свой умысел через короткий промежуток времени виновный довел до конца, т. е. ударил его ногой в лицо и впоследствии положил на рельсы железнодорожного пути. В результате этих действий виновного Г. от наезда поезда потерпевший скончался. Следует отметить, что в действиях виновного Г. усматриваются также признаки деяния, совершенного с особой жестокостью (п. «и» ч. 1 ст. 63 и п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ), т. е. потерпевшему были причинены особые страдания (а именно удар ногой в лицо), а также был направлен умысел виновного на причинение смерти потерпевшему от наезда поезда. В правоприменительной практике нередко допускаются ошибки при квалификации преступлений по ч. 4 ст. 111 УК РФ, т. е. как умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, особенно когда проходит определенный промежуток времени с момента умышленного причинения ранения или других повреждений до наступления смерти потерпевшего, что не исключает умысла виновного лишить жизни другого человека. В таких ситуациях преступление может иметь явные признаки убийства, однако оно квалифицируется по ч. 4 ст. 111 УК, что неправильно, и на это указывает, в частности, п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». Кроме того, определенные сложности возникают на практике при разграничении понятий умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего по неосторожности (ч. 4 ст. 111), и причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК) . ——————————— См.: Адельханян Р. А. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при особо отягчающих обстоятельствах. М., 2002. С. 6 — 7.

В указанном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации отмечается, что убийство необходимо отграничивать от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности. При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения. Так, в литературе имеются различные суждения об объекте такого преступления, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть человека (ч. 4 ст. 111). В одном случае называются в качестве такового здоровье и жизнь человека, а в другом — только здоровье. Наиболее правильным следует считать посягательство именно на здоровье человека, опасное для жизни человека. Следует отметить, что при квалификации общественно опасных деяний, направленных на такие важные блага и ценности человека, как жизнь и здоровье, необходимо уделять внимание тщательному изучению и выявлению существующих критериев отграничения убийств от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть человека. Так, причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего является «первичным последствием», которое в свою очередь вызывает еще более тяжкое последствие — смерть потерпевшего (вторичное последствие). Первичное последствие обусловливает наступление вторичного, потому между ними должна быть установлена причинная связь. В случае если смерть потерпевшего наступила вследствие иных причин (например, индивидуальное состояние организма жертвы и др.), то содеянное не может квалифицироваться по ч. 4 ст. 111 УК . ——————————— См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 35.

Установлено, что наибольшие трудности при квалификации деяния по ч. 4 ст. 111 УК возникают прежде всего из описания признаков деяния, предусмотренного ч. ч. 1, 2 или 3 ст. 111, а также определения сущности слова «повлекшие». Кроме того, особую сложность на практике представляет оценка субъективных свойств деяния, а именно установл ение вины в содеянном. Отличительной чертой данного преступления от других преступлений против здоровья, повлекших вред различной тяжести, является наличие в деянии по ч. 4 ст. 111 двойной формы вины. Согласно ст. 27 УК РФ, если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые не охватывались умыслом виновного, уголовная ответственность за такие последствия наступает в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. Такое преступление признается совершенным умышленно. Таким образом, следует учитывать, что преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК, характеризуется наличием как прямого, так и косвенного умысла, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью, и неосторожной формой вины (легкомыслием либо небрежностью) по отношению к наступлению смерти потерпевшего. Преступление с двойной формой вины характеризует причинная связь между совершением деяния, содержащего все признаки основного преступления (т. е. умышленного причинения тяжкого вреда здоровью), и наступлением дополнительных, производных последствий. Эти последствия могут быть вменены в вину лицу, если они обусловлены совершением основного преступления. По своей сути двойная форма вины при совершении такого деяния может выражаться в прямом умысле и преступном легкомыслии, прямом умысле и преступной небрежности, косвенном умысле и преступном легкомыслии, а также косвенном умысле и преступной небрежности. Изучение судебной практики подтверждает, что вина в смерти потерпевших большинства осужденных по ч. 4 ст. 111 УК РФ выражалась в виде преступной небрежности. В то же время случаи, когда лицо, действуя с внезапно возникшим неопределенным умыслом, предвидит возможность наступления смерти, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает предотвратить смерть потерпевшего, на практике встречаются достаточно редко. В таких ситуациях виновный рассчитывает на неопределенный результат своего деяния, а его действия квалифицируются как убийство (ст. 105 УК) . ——————————— См.: Адельханян Р. А. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при особо отягчающих обстоятельствах. М., 2002. С. 125 — 126.

К преступлениям против здоровья относятся также деяния, предусмотренные ст. 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью) и ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью). Так, умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью в отличие от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ст. 111) не опасно для жизни потерпевшего и не влечет тех последствий, которые предусмотрены ст. 111. Вместе с тем умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью способно вызвать длительное расстройство здоровья потерпевшего или значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть. Об умышленном причинении легкого вреда здоровью говорится в случаях, когда оно вызывает кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности (ст. 115 УК). Анализ судебной практики показывает, что при квалификации преступлений, направленных на умышленное причинение вреда здоровью, суды сталкиваются с некоторыми трудностями, например, в определении нормы закона, установлении наличия квалифицирующих признаков содеянного и др. Так, в одном случае причинение из неприязни телесных повреждений потерпевшей необоснованно было квалифицировано как совершенное из хулиганских побуждений . Кунцевским районным судом г. Москвы 9 августа 2000 г. Воронин был осужден по п. «д» ч. 2 ст. 112 и ч. 1 ст. 117 УК. Он признан виновным в совершении преступлений при следующих обстоятельствах. 17 августа, примерно в 22 час., в состоянии алкогольного опьянения в своей квартире Воронин из хулиганских побуждений ударил свою мать — Воронину по руке доской для разделки овощей, причинив ее здоровью вред средней тяжести. Он же 5 сентября 1998 г., 7 апреля 1999 г., 12 ноября 1999 г., 24 февраля 2000 г. и 9 марта 2000 г. в нетрезвом состоянии систематически наносил матери побои, которые повлекли причинение легкого вреда здоровью потерпевшей, а также физические и психические страдания. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об изменении приговора, а именно переквалификации действий Воронина с п. «д» ч. 2 ст. 112 УК на ч. 1 ст. 112 УК. Президиум Московского городского суда 21 марта 2002 г. протест удовлетворил. Таким образом, было признано, что Воронин, действительно, совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 117 УК (истязание), так как наносил своей матери многочисленные побои. Вместе с тем приговор в отношении осуждения Воронина по п. «д» ч. 2 ст. 112 УК, т. е. как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, совершенное из хулиганских побуждений, подлежал изменению. Так, в частности, дополнительное исследование обстоятельств уголовного дела привело к выводу о том, что никаких причин, кроме алкогольного опьянения, для избиения потерпевшей у виновного не было. На основании свидетельских показаний было выяснено, что между Ворониным и его матерью существовали неприязненные отношения и постоянно происходили ссоры на бытовой почве. При таких обстоятельствах вывод суда о причинении Ворониным средней тяжести вреда здоровью матери из хулиганских побуждений нельзя признать обоснованным и действия осужденного должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 117 и ч. 1 ст. 112 УК, т. е. без наличия квалифицирующих признаков. В данном случае в части отсутствия признака «хулиганские побуждения» оценка содеянного осужденным Ворониным правильна, так как данный признак является основным при совершении деяния, направленного прежде всего против общественного порядка, на проявление неуважения к обществу и иное, что в приведенном деле отсутствовало. ——————————— См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. N 10. С. 12.

Вместе с тем хулиганство как особая форма нарушения общественного порядка нередко выражается в посягательстве на личность, в частности, нанесении легкого вреда здоровью. В судебной практике встречаются случаи, когда причинение вреда здоровью безосновательно квалифицируется как хулиганство, а не как преступление против здоровья. Для правильного решения таких вопросов необходимо исходить из того, что посягательство на личность потерпевшего, его здоровье, поводом для которого явились неприязненные отношения между обвиняемым и потерпевшим, по общему правилу, не может квалифицироваться как хулиганство и должно рассматриваться как преступление, направленное на причинение вреда здоровью, личности в целом. Так, суд ошибочно квалифицировал действия лица как хулиганство . Коптевским районным судом г. Москвы Лопухов осужден по ч. 3 ст. 213, п. «д» ч. 2 ст. 112 УК РФ. Он признан виновным в совершении хулиганства. Согласно материалам дела 10 декабря 1998 г. вечером Лопухов с умыслом совершить хулиганские действия в отношении ранее ему незнакомых Рзаева и Капитоненковой шел за ними от Коптевского рынка г. Москвы до дома N 20 по Коптевской улице. Проследовав за ними в подъезд дома, он на лестничной площадке начал угрожать им, используя в качестве оружия зажигалку, выполненную в виде пистолета. При этом Лопухов кричал: «Я вас убью, вы моего друга посадили на иглу!» и требовал отдать наркотическое средство, при этом нецензурно выражался. В дальнейшем стал избивать Рзаева по лицу рукояткой пистолета-зажигалки. Капитоненкова пыталась остановить Лопухова, но он нанес ей удар пистолетом-зажигалкой по руке, причинив закрытый перелом средней фаланги пальца правой руки со смещением, относящийся к повреждению, причинившему вред средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья свыше трех недель. Затем он был задержан работниками милиции. Судебная коллегия Московского городского суда приговор оставила без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации в протесте поставил вопрос об отмене приговора в части осуждения Лопухова по ч. 3 ст. 213 УК, а также о переквалификации его действий с п. «д» ч. 2 ст. 112 УК на ч. 3 ст. 118 УК (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности). Президиум Московского городского суда 13 апреля 2000 г. протест удовлетворил. Как было выяснено дополнительно по материалам уголовного дела, Лопухов принял Рзаева и Капитоненкову ошибочно за лиц, которые якобы причинили вред его другу, приобщив того к потреблению наркотиков, и ошибочно преследовал их до дома, в котором и произошла драка. Однако стало известно, что Лопухов действительно ударил Рзаева, чтобы его напугать, и между ними завязалась драка, Капитоненкову он не бил, но мог по неосторожности задеть ее пистолетом-зажигалкой, она же ударила его бутылкой по голове. Когда Лопухов убедился, что он не прав и обознался, то извинился перед ними. Таким образом, приведенные доказательства свидетельствуют о том, что вывод суда о совершении Лопуховым хулиганства ошибочный, так как он не имел умысла на грубое нарушение общественного порядка, своими действиями он причинил Рзаеву физическую боль, а Капитоненковой — вред здоровью средней тяжести из неприязни, приняв их за лиц, причастных к продаже наркотиков его другу. Как видно из материалов уголовного дела, повреждение потерпевшей Лопухов причинил по неосторожности. При таких обстоятельствах действия Лопухова подлежат квалификации по ст. 116 (побои) и ч. 3 ст. 118 (причинение средней тяжести вреда здоровью по неосторожности). ——————————— См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. N 11. С. 11 — 12.

Согласно ст. 27 УПК РСФСР (ст. 20 УПК РФ) уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. ст. 115, 116, ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ, считаются делами частного обвинения и возбуждаются только по заявлению потерпевшего и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Таким образом, в вышеуказанном уголовном деле отсутствует заявление потерпевшего Рзаева о привлечении Лопухова к уголовной ответственности за нанесение ему побоев, причинивших ему физическую боль. В судебном заседании Рзаев указал, что претензий к Лопухову не имеет, а поэтому уголовное дело в отношении Лопухова по ст. 116 подлежит прекращению, а его действия подлежат переквалификации с п. «д» ч. 2 ст. 112 УК на ч. 3 ст. 118 УК (т. е. как причинение средней тяжести вреда здоровью по неосторожности). Таким образом, можно сделать вывод, что в данном случае по делу Лопухова не была установлена его вина в умышленном причинении вреда здоровью потерпевших Рзаева и Капитоненковой, а его действия, совершенные в отношении указанных лиц, ошибочны и признаны судом как совершенные по неосторожности. Рассмотренный пример свидетельствует о разнообразии совершаемых противоправных действий, направленных против здоровья человека, которые должны точно и правильно квалифицироваться судами.

Еще по теме:

  • Ст 209 ук рф квалификация Бандитизм (ст. 209 УК РФ) Объект преступления - общественная безопасность, жизнь и здоровье людей, государственное и общественное имущество. Объективная сторона бандитизма заключается - в […]
  • Практикум гражданский процесс 2009 ПРАКТИКУМ. по гражданскому процессу Транскрипт 1 ПРАКТИКУМ по гражданскому процессу Учебное пособие с программами по общему курсу гражданского процесса и спецкурсам (спецсеминарам), с […]
  • Списки детей в детский сад 2018 Списки детей, которые попали в детсады Вологды, опубликуют 7 апреля В этом году списки детей, которые попали в детские сады, выложат раньше, рассказала начальник управления образования […]
  • Билеты пдд онлайн категории cd в гибдд Билеты ПДД CD 2018 Билеты ПДД категорий «CD» и подкатегорий «C1» «D1» для подготовки к экзамену в ГИБДД. Содержание билетов по Правилам Дорожного Движения полностью соответствует […]
  • Место регистрации ип по енвд Можно ли при регистрации ИП, подавать Заявление на ЕНВД или все же нужно УСН? Заявление на ЕНВД вы можете подать в любой день. На ЕНВД подается в течении 5 дней после начала деятельности Я […]
  • Норма продолжительности рабочего времени на 2018 год в россии Норма продолжительности рабочего времени на 2018 год в россии О переносе рабочих дней в 2018 году ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА МИНИСТРОВ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 29 ноября 2018 г . № 903 В […]